Клуттиг, Райнебот, начальник рабочих команд и свора блокфюреров стояли за коваными воротами, расставив ноги, подбоченившись или заложив руки за спину, и молча пропускали мимо себя поток выходящих на работу команд. В их испытующих взглядах, скользивших по обнаженным головам, угадывались затаенные мысли.
Команда за командой проходила через ворота: шапка в руке, руки по швам, глаза смотрят прямо.
Среди этой одноликой, серо-синей массы шагало много участников групп Сопротивления. Их пальцы, державшие рукоятки лопат, во время тайных вечерних сборов в подвале под бараком сжимали приклад карабина так, как их учил инструктор. Они шли мимо карцера, где мучили Гефеля, и их суровые лбы напоминали щиты, за которыми они таили
Заключенные знали, о чем думают те, кто разглядывал их у ворот. Мысли одних и мысли других были далеки друг от друга, как планеты в мировом пространстве, но если они столкнутся…
Как всегда, песня лагеря и в это утро витала над непокрытыми головами, и заключенные, уходя на работу, несли ее, как тайное знамя.
Не успела пройти последняя рабочая команда, как Клуттиг удалился с Райнеботом в его кабинет. Они никого не впускали. Клуттиг, кряхтя, опустился на стул, размышляя о своей ночной неудаче.
– Сволочи, наверно, засекли, когда я вошел в зону, – угрюмо произнес он. – Я же не могу стать невидимкой!
Райнебот положил на стол вахтенный журнал.
– А может, они обкрутили твоего Гая, и шестьдесят первый блок тут ни при чем.
Клуттиг подался вперед и прохрипел:
– А кто втравил меня в дело с гестапо?
– Я же говорил тебе, – защищался Райнебот, – что наши бандиты станут перебрасывать щенка, словно мячик, а ты будешь гоняться за ним по кругу, как слепая овчарка! – Он закурил сигарету. – Перестреляй их по списку, как велел Швааль, по крайней мере, у тебя будет что-то существенное.
– Этим распоряжением наш слюнтяй околпачил меня, – проворчал Клуттиг. – Я только помогу ему без шума убрать мусор.
– Что нe так уж глупо с его стороны, – заметил Райнебот и подошел к карте.
Взглянув на линию фронта, он вытащил булавку с цветной головкой, торчавшую у населенного пункта Трейза, и воткнул ее в точку, обозначавшую Герсфельд. По привычке сунул за борт кителя большой палец и задумчиво побарабанил четырьмя остальными. Потом повернулся и посмотрел на Клуттига, который внимательно следил за перестановкой булавок. Неторопливо подойдя к столу, Райнебот уселся на стул, раздвинул ноги и уперся руками в столешницу.
– Вообще мне кажется, наш дипломат не так уже не прав…
Клуттиг так резко дернул головой, что у него заныла шея. Он встал и подошел к Райнеботу.
– Что ты хочешь этим сказать?.. – Они сверлили друг друга взглядами. – Ага, – усмехнулся Клуттиг, – дипломат номер два!..
Райнебот усмехнулся.
– А кто еще недавно бил себя по груди: «Пока я ношу этот мундир…» – передразнил его Клуттиг.
– М-да, долго ли его еще носить? – возразил Райнебот.
Клуттиг выпятил подбородок. Стекла его очков угрожающе сверкнули.
– Итак, храбрый боец тоже покидает меня в трудный час… – Он ударил кулаком по столу. – Пока жив, я останусь тем, кем был!
Райнебот смял окурок в пепельнице и поднялся, элегантный и стройный.
– Я тоже, господин гауптштурмфюрер, только… – он многозначительно приподнял брови, – только при изменившихся условиях. – Он похлопал рукой по карте, – Герсфельд – Эрфурт – Веймар… – и с циничной улыбкой посмотрел на Клуттига. – Сегодня у нас второе апреля. Сколько дней еще в нашем распоряжении? Столько? – Райнебот, как фокусник, растопырил десять пальцев. – А может быть, столько? – Он сжал правую руку в кулак. – Или столько? – Он начал загибать палец за пальцем на левой руке. – Что ж, остается изучать английский язык да глядеть в оба! – повторил он когда-то им же сказанную фразу.
– Ах ты, скользкий угорь! – прошипел Клуттиг.
Райнебот рассмеялся. Он не обиделся. Чувствуя себя покинутым, Клуттиг буркнул:
– Значит, остаемся только мы с Камлотом…
– Камлот? – Райнебот скептически наклонил голову. – На него не полагайся. Он думает только о том, как бы ловчее смыться.
– Тогда остаюсь я! – выкрикнул Клуттиг, сознавая свое бессилие.
– Как это? – переспросил Райнебот, делая вид, что не понял. – Ты хочешь остаться здесь?
Клуттиг заскрипел зубами.
– Уже несколько недель я гоняюсь за этой бандой. Так неужели теперь, напав на след, я трусливо сбегу?
Он выхватил из кармана список и подошел к микрофону.
Райнебот опешил.
– Что ты затеял?
Клуттиг размахивал листком.
– Я вызову их, отправлю в каменоломню и велю расстрелять.
– На глазах у всех? Да ведь в каменоломне работают триста заключенных!
