1. Единство новых стилей у Гомера. При характеристике зарождения новых стилей
у Гомера в сравнении со стилем строго-эпическим законен такой вопрос: неужели
зародыши всех этих новых стилей существуют каждый сам по себе и никак не связаны ни
между собою, ни с основным, строго-эпическим стилем?
нераздельный, целостный и нерасчлененный, как едина и нераздельна всякая
художественная картина и всякое произведение красоты природы. Наука может и должна
сколько угодно расчленять и разделять элементы стиля. Но если взять эти новые стили у
Гомера, то, конечно, под ними лежит одна и единственная художественная установка, один
и единственный художественный стиль, который необходимо самым тщательным образом
учитывать, чтобы не получилось эклектизма. Как же характеризовать и резюмировать
самый этот свободный эпический стиль? Он возникает на основе того нового отношения
личности к общинно-родовому строю, которое стало возможным только в период
разложения этого последнего. Эта новая личность еще не порвала с общинным родовым
строем и продолжает жить ресурсами этого последнего. Но ее сознание уже далеко
выходит за пределы общинно-родового строя, оно уже имеет возможность [202]
рассматривать его как бы извне, рассматривать критически, эстетически, художественно,
далеко от слепой преданности ему и далеко от всякой наивности.
Эпический художник, создающий гомеровские поэмы, определенным образом
другой общественно-экономической формации, которую бы он признавал, изображал и
восхвалял. Вот эта рефлексия, рассмотрение всей общинно-родовой формации извне и
есть основа для всех тех новых социально-исторических тенденций, которые образуют
собою в своей общей совокупности свободный эпический стиль. Выше отмечалось, что
решительно все принципы строгого эпического стиля деформируются у Гомера в
направлении свободного эпического стиля.
2. Ретроспективный и резюмирующий взгляд. Начало историзма. Рассмотрение
всей общинно-родовой жизни со стороны приводит прежде всего к тому, что эпический
художник уже теряет связь с какими-нибудь отдельными ее периодами, а она предстоит
перед ним во всей своей целостности и завершенности, так что ему одинаково
интересными оказываются и самые древние и новые и новейшие ее периоды.
Все периоды общинно-родовой формации, начиная с кровнородственной семьи, с
одинаковым и вполне равным интересом представлены у Гомера так, как будто бы они
были его современностью. Это же касается и художественного стиля Гомера. Тут мы
находим и стародавние песни и гимны, вплоть до заговора, который, правда, хоть и
единственный раз, но все-таки упоминается у Гомера (Од., XIX, 457 сл.).
Все это назовем ретроспективным и резюмирующим отношением эпического
художника к тысячелетнему художественному наследию, которое было создано общинно-
родовой формацией ко времени ее разложения. Никак невозможно допустить, что в эпоху
такой разносторонней и тонкой цивилизации, в которой вырос Гомер, этот последний мог
всерьез думать, что кто-то в его время женит своих шестерых сыновей на своих же
собственных шестерых дочерях, как это делает Эол в «Одиссее» (X, 7). Конечно, эта
стародавняя и дикая кровно-родственная семья выступает в поэмах Гомера только в виде
материалов для его исторических обобщений, только в виде ретроспективного и
резюмирующего отношения его ко всей истории общинно-родового строя. Но ясно, что
такое отношение могло создаться у эпического художника только в результате того, что он
рассматривает весь общинно-родовой строй и всю его историю извне, со стороны, как
предмет высокоразвитой рефлексии.
В связи с этим возникает та великая особенность гомеровского творчества, которая
заставляет нас признать гомеровские поэмы
правильно рассматривает Гомера именно как исток исторического сознания у греков.32)
Греческая историография и прежде всего Геродот возводят себя к эпосу и
используют его как источник. Глиняные и бронзовые изображения из области
