рождением всей европейской цивилизации.
В. Нестле (W. Nestle) в своей книге «Греческая история духа от Гомера до Лукиана»42)
приводит разные примеры из области религии (20 стр.). У Гомера – «религия света и
посюстороннего» мира (21). У Гомера нет единства среди богов и у него – недостаточное
уважение к ним со стороны [223] людей. Таким образом, по Нестле, Гомер тоже есть
начало рационализма и цивилизации.
Б. Снелль в своей работе «Открытие духа»43) делает ряд весьма интересных
наблюдений относительно концепции человека у Гомера. Подобно Аристарху этот автор
стремится восстановить подлинного Гомера, снимая с него те напластования, которые
фиксировались в нем многочисленными исследователями в стиле зрелой классики. Так, у
Гомера еще нет цельного представления о человеческом теле, но только о теле как о сумме
составляющих его членов. Точно так же нет у Гомера и субстанциального представления о
душе, которая мыслится либо только в момент выхода из тела через рот или рану, либо в
виде бессильной тени. Весьма характерно выражение об Ахилле (Ил., XXI, 569): «В нем
одна лишь душа, и смертным зовут его люди». Это указывает на то, что душа трактуется
здесь не в своих функциях, как оживляющая тело, но как душа умершего или смертного.
Когда же имеется в виду одушевление тела, то говорится не о «душе», но о «дыхании» (X,
89) (стр. 15-23).
Кроме психеи, аналогом души у Гомера являются thymos (дух, душа) и noos (ум,
мысль). Первое представляет собою жизненное возбуждение организма; и покидает оно
животных так же, как человека покидает психея. У человека это тоже отнюдь не какая-
нибудь субстанция души, но лишь свойство физического организма. Второе относится к
сфере представлений и является как бы интеллектуальным органом души, но тоже отнюдь
еще не есть личность. И психея и тюмос и ноос отнюдь не являются у Гомера теми
способностями души, о которых говорил Платон, потому что у Гомера нет самого понятия
души. Это либо определенные органы тела, либо их функция, либо результат подобных
функций (29 сл.).
Представление о душе, по Снеллю, появляется только у лириков и философски
формулируется впервые только у Гераклита. Впервые у этого философа (В 45) говорится о
бесконечной глубине души и ее «логоса», в те время как у Гомера прилагательное
«глубокий» нигде не употребляется в таком метафорическом смысле; но ему соответствует
в составе сложного слова «polys» «многий» (многознающий, многострадальный и. т. д.),
который означает экстенсивное множество, а не духовную глубину. Гомер вследствие
этого не может также говорить и о раздвоении души. Это только Сафо могла говорить о
«сладостно-горьком Эросе». Самое большое, Гомер может говорить в этих случаях о том,
что человек хочет одного, а его тюмос требует другого, т. е. всякая душевная борьба
изображается у него по типу борьбы одного физического органа с другим (32 сл.). Другое
свойство души, о котором говорит Гераклит, т. е. всеобщность логоса, тоже целиком
отсутствует у Гомера. Что несколько человек объяты одним и тем же духом, говорить об
этом для Гомера так же противоестественно, как и то, что несколько человек имеют один
глаз или одну руку.
Душа, или дух, не только способна все пронизывать и охватывать, но у Гераклита (В
115) ей свойствен еще и «логос», сам себя умножающий». Такое представление тоже
чуждо Гомеру, у которого всякое «умножение» духа или души происходит не из самого
духа и не из самой души, но только от богов, вкладывающих в человека все их чувства,
решения, поступки и пр. Поэтому душа у Гомера есть именно только орган каких-то
других сил; и это понятие силы Гомер обозначает самыми разнообразными терминами
(menos, sthenos, bie, cicys, is, cratos, alce, dynamis), совершенно не имеющими никакого
абстрактного значения, какое впоследствии получил, например, термин dynamis, а только
указывающими на беспомощное стремление найти подходящий термин для
отсутствующего пока понятия души. Возможно, что это разнообразие терминов,
обозначающих силу, часто диктуется у Гомера просто метрическими соображениями, хотя
в свое время (но, конечно, задолго до Гомера) все эти термины имели магическое значение
(34-36). [224]
Изложенные взгляды Снелля, независимо от теоретических предпосылок этого
автора, рисуют весьма сложную картину гомеровского отношения к самому понятию
человека. Автор этот, несомненно, увлекается и преувеличивает непонимание Гомером
человеческой личности и человеческого тела. Автор не учитывает того, что гомеровские
поэмы во многих отношениях являются стилизацией под древний эпос и что формальное
отсутствие тех или иных терминов или образов еще не говорит об отсутствии у него и
соответствующих понятий. Психея у Гомера действительно еще не есть личность. Тем не
