Когда через полчаса он снова открыл дверь гостиной, он застал свою сестру плачущей в объятиях леди Дианы.
– Помирились, констатировал он, счастливый.
Николетта обняла леди Диану и горячо проговорила:
– О, Анджело!.. Мы союзники против общего врага.
Женщины переглянулись, и в их взгляде сверкнуло молчаливое красноречие двух родственных женских душ.
Доктор Гермус был странный человек. Он носил на мизинце перстень с княжеской короной, выгравированной в ляпис-лазури, а в галстуке – золотую булавку, изображавшую скромную божью коровку. Доктор Гермус. иначе князь Винтерштейн-Майсен, саксонский дворянин, почитатель Макиавелли, объехал весь мир, заполняя отельные списки и паспортные бланки пестрым рядом своих псевдонимов. Подобно некоторым женщинам, питающим страсть к жемчугам и драгоценностям, доктор Гермус чувствовал особое пристрастие к контрабанде, шпионажу и всяким таинственным делам. Английская Интелиженс-Сервис, французская охранка, итальянская контрразведка, швейцарская политическая полиция – все они имели в своих делах листки, относившиеся к доктору Гермусу, каждая под другим именем. Полиглот и всезнайка, поочередно светский человек и пролетарий, принц и коммерсант, денди с моноклем в глазу и интеллигент в очках, он появлялся в течение десяти лет в различных климатах и странах, охваченных красной лихорадкой. Его средства казались неисчерпаемыми. Он обладал большим состоянием, обращенным в доллары и флорины, до падения курса германской марки субсидировал самые странные предприятия и развлекался спекуляциями на рискованных делах. Он нажил несколько миллионов, участвуя в тайном снабжении Абд-Эль-Керима в Марокко, и в продолжение трех лет организовал флотилию моторных лодок огромной скорости, перевозивших гражданам Соединенных Штатов запрещенные напитки и шампанское. Ободренный своими успехами в Рифе, он задумал обширный план тайного вооружения всех недовольных мусульман, заинтересовав в своем деле Шерим-Пашу и представителей ордена иезуитов. Этот необыкновенный человек и талантливый организатор успешно соединял крест и полумесяц в опасном, но полном богатых перспектив предприятии.
Маленькая вилла в Позилипо, где помещалась квартира доктора Гермуса, была полукруглым белым зданием, украшенным чем-то в роде шестиугольного минарета, застекленного голубыми и желтыми стеклами. Сад, расположенный на спуске к морю, был засажен алоэ, акацией и тамариксом. Ровно в девять часов Ручини миновал калитку сада и позвонил. Исполинский лакей ввел его в маленькую комнату сомнительного восточного стиля. Патер Сала, Шерим-Паша и доктор Гермус разговаривали, сидя вокруг стола, в середине которого стояла рулетка и валялись разноцветные жетоны. При появлении Ручини все трое поднялись, приветствуя его. Ручини иронически воскликнул:
– Вы пригласили меня сегодня, чтобы сорвать банк, неправда ли? Или, может быть, вы, дорогой доктор, открыли безошибочную систему игры, не знающую неудач и выводящую в самых сомнительных случаях?
Доктор Гермус усмехнулся:
– Нет, Ручини!.. Но я заметил, что наши постоянные приезды и отъезды заинтересовали некоторых особ.
Заседание началось. Шерим-Паша и патер Сала изложили свои взгляды на проекты Гермуса; последний заговорил в свою очередь:
– Вы уже знаете, господа, главные пункты моего плана. Ислам бурлит… Этот факт – тема дня в европейских канцеляриях. Сейчас в Алжире, Марокко и Тунисе работает десяток агитаторов из числа самых фанатических толкователей Корана. Эти агитаторы проникли во французскую Африку и начали свою подпольную работу. Каков бы ни был род их деятельности, она интересует нас в данный момент, поскольку она имеет своим логическим следствием поддержку египетских повстанцев в борьбе против английской оккупации, вербовку новых рекрутов и, следовательно, новых покупателей для нас. Чем сильней эти помощники разожгут огонь магометанского фанатизма, тем больше мы продадим ружей и пороха. Остальное нас не интересует.
И дружески похлопав по плечу своего соседа, патера Сала, он саркастически заметил:
– Не правда ли, отец мой?
И, так как иезуит не отвечал, он добавил:
– Ну же, не дуйтесь перед предстоящими нам недурными барышами. Я знаю, что ваш орден недоверчив; банкротство Лавалетта в XVIII столетии никогда не забывалось вами… Но все-таки вы не забросили искусства ловкой торговли. Если вы участвовали в вооружении клиперов для Бразилии и приобретали золотые прииски в Калифорнии, если вы имели земли в Сан-Франциско и финансировали перевозку эмигрантов, вы можете спокойно принимать участие в контрабанде оружия. Я понимаю, что вас смущает страх, что в один прекрасный день все выйдет на чистую воду. Будьте спокойны. Посредники, выступающие между вашими сообщниками и мной, достаточно скромны. Ведь им платят за это. Честь ваша, следовательно, в безопасности, и мораль также. И если на берегах Нила погибнет несколько солдатиков, пресвитерианцев или англикан, то ведь это чепуха по сравнению с благоденствием иезуитского ордена, черт побери!
