Их было четверо. Лица их впечатались в память, как раскаленное тавро в кожу животного. Три женщины и ОН. Почему-то это был не Гай-о. Как же тогда теория Нут о соединении кровей? Непонятно. ОН был длинный, худой как скелет и лысый, точно, как те, кто остановил мою карету. Кажется, это было уже так давно, в другой, хорошей жизни. Где глупенькая принцесса приехала сесть на великий трон, а села в тюрьму без единого шанса выжить. Когда дитя родится, меня уничтожат, и никто не вспомнит, что была такая принцесса. Отец… Милый отец, как ты позволил змее подобраться так близко? Я так люблю тебя. Скоро мы встретимся, я всё тебе расскажу. Только один человек на Земле мог спасти меня, и он теперь мёртв.
Я лежала на этой большой постели, такой красивой, что она могла быть отличным супружеским ложем, а стала свидетелем только грязи, унижения и насилия. Дверь со скрипом открылась. Всё похолодело внутри. Они вернулись?? Что ещё? Как ещё можно надо мной надругаться?
Я резко села. Напротив стоял мой сторож. Которого я назвала «Девчонкой». Первой мыслью было, что он тоже хочет меня обидеть или ещё хуже. Но на его лице было столько сожаления и горя, наверное, больше, чем на моём. Я пока вообще ничего не чувствовала. По его гладкой щеке покатилась слеза. Скупая, мужская, но слеза. Кто-то плакал обо мне. Эта одинокая капля солёной воды в один миг подарила мне надежду. Нет, не на побег или что-то такое, а на то, что в мире есть хотя бы один человек, которому не плевать на маленькую девочку Тиру.
И тут меня прорвало. Сердце сжалось в комок, и я заревела. Завыла, как раненый зверь. Мой новый и неожиданный друг укрыл меня одеялом, ведь меня трясло так, что зуб на зуб не попадал, и сел рядом со мной. Он не утешал, не трогал меня, просто сидел рядом. А я всё ревела и ревела, не в силах остановиться. Запустила руки себе в волосы и тянула их, намеренно причиняя боль. Это длилось долго. Я то немного успокаивалась, то боль и жалость к себе нахлестывала с новой силой.
Но наша жизнь и человеческая психика устроена так, что ничего не может длиться вечно. И как мне не хотелось выть и стенать до конца своих дней, я начала немного успокаиваться. Силы почти совсем меня покинули, и я положила голову на колени Ему. Боги, я даже не знаю, как его зовут. Меня даже передернуло от стыда, что я дала кличку такому прекрасному человеку. Он гладил мои спутанные волосы, вытирал слезы с лица, а я громко всхлипывала. Мою опустошенную душу наполнило чистое и светлое чувство благодарности, а с ней и какой-то благодати. Хотя ещё несколько Минут назад я готова была умереть, не раздумывая. А сейчас, даже если жить мне осталось только до рождения ребёнка, я проживу их хотя бы с поддержкой другого человека. А там, глядишь, и что-то изменится. Он подарил мне надежду. Маленькую, но такую жизненно важную.
– Как тебя зовут? – мой голос звучал как будто издалека, я его даже не узнала. – Или ты правда немой?
–Нет, я говорящий, – какой у него необычный голос, немного выше, чем я полагала, исходя из комплекции. – На родине меня звали Торлас, а здесь всех представителей моего народа зовут Кирки. А ты зови как хочешь.
– Конечно, буду звать Торлас. Очень красивое имя.
Мы замолчали. Мне, конечно, было интересно, как он попал сюда, и почему служит поганой ведьме, но сейчас у меня нет сил переживать ещё за кого-то, кроме самой себя. Слишком много произошло. Слишком.
И, как бы я не сопротивлялась, сон начинал смаривать меня. Многострадальному тельцу моему нужен был отдых. Я окунулась в сон. Сон без сновидений.
Вскочила я очень резко. Теперь все чувства у меня бы обострены, и услышала шаги до того, как их услышал Торлас. Мы переглянулись, но его лицо не выразило тревоги. Он даже улыбнулся.
– Это Руда, она «наша». А ведьма дня три точно сюда не явится. – он говорил так уверенно, что я подумала, что он тронулся.
– Что ещё за «наша»? Для меня тут нет своих! – прошептала я тихо, но очень эмоционально, – Ну, кроме тебя.
Но в открытую Толасом решётку уже входила женщина с большим подносом. Волосы зашевелились у меня на голове… Страх сковал сердце. Инстинктивно я поползла назад. Это была та женщина, которая приходила с НИМИ. Она держала меня во время… Пустой желудок сжался, и я резко согнулась от рвотных позывов. Женщина подбежала ко мне, нежно обняла за плечи, убрала спутанные волосы с лица, пока мой желудок выворачивало наизнанку. Это ведь они меня мучили, это чёртовы изверги, враги, приспешники паршивой Нут. А эта что, другая? Но почему она помогала ей? А теперь что, помогает мне?
Рвота моя прошла, и новоиспеченные друзья вытирали мне слезы, ухаживали за мной, как родная мать. Женщина налила в стакан какую-то жидкость из маленького чайника с принесенного ей подноса, и дала мне выпить. Я немного отхлебнула, поперхнулась, но допила вкуснейший отвар до конца. Она налила ещё. Я немного успокаивалась, даже желудок перестал беспокоить.
