Она прибыла в Сул в возрасте шестнадцати лет в сопровождении двух братьев её отца. Дядья привезли её в надежде выдать за какого-нибудь знатного вельможу, и активно подыскивали кандидатуру. А она уже в столь юном возрасте была, во-первых, очень хороша собой, во-вторых, обладала невероятной, почти сверхъестественной манкостью: все, кто хоть раз её видел, попадал под эти чары. Попался и мой брат. Нут это быстро смекнула и начала охмурять правителя Мобаса в полную силу. Однажды, когда его жена приболела, Нут пробрался в царские покои и, можно сказать, полностью овладела его вниманием. Уже тогда у меня закрались подозрения, что она владеет какой-то магией или чем-то подобным. Ведь спустя всего неделю жену моего брата нашли мёртвой в её покоях. Болезнь её, сначала казавшаяся незначительной, резко подкосила молодую, цветущую женщину. И это было не физическое отравление, а душевное, из неё как будто уходила жизнь. Я человек хоть и тихий, никуда особо не лезу, но я не дура, я сразу поняла, что это дело Её рук. А ещё я сразу поняла, что царицу уже не спасти. Но я могла спасти своего любимца, их с братом маленького сынишку, которого любила как своего. Ему тогда было шесть, он был прекрасным сорванцом, подающим большие надежды как в учении, так и в физической силе. И когда его мать умрёт, естественно, он будет следующим. Нут вряд ли пожалела бы наследника трона. Я должна была его спасти! И я спасла. Я же была его няней большую часть времени, и у меня созрел план: убедить всех (а самое главное Нут) в том, что мальчик не представляет опасности, и не может быть наследником. Тогда вопрос стоял о жизни и смерти, а не престолонаследии. И вот что я сделала: мы с принцем пошли гулять по городу, там было много народа, а значит и много свидетелей. Проходя мимо одного из домов, мы остановились под балконом, с которого, как будто случайно, упал цветочный горшок, и прямо на голову принцу. Конечно, это всё было частью моего плана, и горшок был совсем не тяжёлый, бутафорский, а принц прекрасно знал, что его ждёт и как нужно действовать. От удара он упал навзничь, и из его рта пошла пена. Да, сыграл он тогда очень натурально. Придворный врач признал, что от удара у принца помутился разум, а по законам Сулистана, человек с психическими отклонениями не может быть наследником трона. Поэтому его решили отдать в жрецы, побрили наголо и отправили жить в храм Праведников, где он до сих пор и является, теперь уже вторым после Верховного, жрецом. Он и приходил к тебе в ту ночь, Тира, он будет отцом твоего ребёнка. Мне очень жаль, что ты его ненавидишь, у нас всех не было выбора… Пока мы вынуждены подчиняться ведьме, ещё не время для противоборств.
Подожди возражать, сначала дослушай. В тот день, когда маленького мальчика побрили в жрецы, умерла его мать. Для Нут дорога была абсолютно свободна, и она начала действовать. От брата моего она не отходила ни на шаг, якобы поддерживала несчастного вдовца. Который не казался таким уж безутешным. Они с ведьмой хихикали и зажимались по углам всю траурную неделю после смерти правительницы. А я, чтобы полностью обезопасить себя и моего сироту-племянника, у которого кроме меня никого не осталось, начала втираться в доверие к Нут. Я сразу поняла, что она здесь надолго, и на тот момент у меня не было сторонников против неё, всех она охмурила своими чарами.
Мне стыдно это говорить, но я даже несколько раз делила с ней постель, чтобы она была уверена в моей верности. Не знаю почему, на меня её "очарование" не действовало, я просто притворялась. Притворялась столько лет… Но я уверена, что всё это не зря.
Ах, ну да, ты же хочешь узнать продолжение истории. Конечно же, мой брат и Нут скоренько сыграли свадьбу и объявили о близком появлении нового наследника. Но правитель Сулистана Мобас не дожил до этого события, и не мудрено, конечно. Маленький Гай-о родился абсолютно рыжим и весь покрытый конопушками. Наверное, если тогда об этом кто-то узнал, разразился бы скандал, ведь наследник был копией дяди Нут, Хилькона. Но я и ещё несколько приближенных скрыли это, и по велению Нут, ставшей теперь полновластной хозяйкой в стране, с первого дня жизни красили волосы мальчика в белый цвет и вымачивали в жидкости, которая придаёт коже белизну. Для ребёнка всё это было, несомненно, очень вредно, он рос болезненным и чахлым, и даже совсем бы зачах, если бы не магия его матери. Он нужен ей живым, от его имени она правит и по сей день.
***
Я слушала этот рассказ немного отрешенно, во-первых, у меня всё тело было в синяках от крепких рук, державших меня, извивающуюся во время насилия, во-вторых, мой мозг никак не мог воспринять так много информации, не мог её связать со мной, с тем, что произошло совсем недавно. Для меня это была просто какая-то страшная сказка.
– Я не понимаю, я-то ей зачем? Зачем ей этот ребёнок? Тем более не от её сына? Что она будет с ним делать? – говоря про ребёнка, я ещё не до конца поняла, что как бы он уже во мне, и мне придётся очень долго его вынашивать внутри себя, это дитя насилия и жестокости…
