– Ваще-е респект тебе, черный! Такая у-умная-я мысль! Браво, Аперкорт. Возьми и попробуй сам, раз такой умный. Я разницы не вижу.
– Ну… мало ли…
Шорохи, звуковые клики на табло. Шум пневмоприводов, клацанье затворов, пшик.
– А-а… Звезде-ец! Получилось.
– Охренеть! А ты, балбес, ныл тут…
Аперкорт с раненой рукой и Скорейко с перебинтованной ногой, забывший вынуть изо рта сигарету, ворвались внутрь лаборатории. За ними следовали по одному бойцу от «Пепла» и военсталов. Они опустили оружие, переглянулись и снова уставились на единственного человека, оказавшегося в закрытом помещении.
– Корсар! Откуда ты здесь?
– Привет, вояки Зоны!
Аперкорт кинулся обниматься со сталкером, капитан Скорейко прищурился, но не от табачного дыма. Он огляделся, проковылял к шкафу, раскрыл его, визуально изучил все большие предметы в помещении.
– А где Треш?
– А поздороваться для начала не нужно?
– Мне с тобой жулькаться не с руки. Если ты забыл, кто ты и что натворил в Зоне три года назад, я могу напомнить. Или память отшибло тебе, а не только почки?
– Военстал, сбавь обороты. Чо ты в самом деле?
– Ты, Аперкорт, не лезь не в свое дело. Это вы корешки старые, это ты не бился с ним, когда он пошел против всех. А у армейцев свои счеты с ним.
– У тебя лично есть со мной счеты? А, Скорейко? Я лично тебе нагадил или твоих бойцов положил? Не считая тех, что продались майору Лапердину, не разобрались в ситуации и пошли пострелять по живой мишени. Кажется, комиссия вояк, созданная после тех событий, разобралась во всем. Так? Полковника Сенютина под трибунал, тебя понизили в звании, десяток солдат и офицеров посадили, кучу говна выявили в штабных делишках – проколы, нарушения, не считая коррупции и шпионажа. Или ты ловко соскочил со всего этого, военстал? Вы те же наемники, только со стороны вояк. Продажные и подкупные, заплатят – пойдете воевать, нет – втихаря будете собирать арты по Зоне да сталкеров постреливать. Забавы ради.
– Слышь, Корсар, ты мне мозги не делай тут! Я все прекрасно помню и знаю. Никто не собирается хомутать тебя и тащить на Кордон к майору Бугаенко. Кстати, пока ты тут сидишь, он с минуты на минуту здесь будет. Сам и порешает насчет тебя. Не мне это дерьмо разгребать. Ты, как всегда, прав, но у каждого своя правда. У меня приказ, у тебя личная трагедия. Кстати… Нашел дочку? Смог помочь ей?
– Да. Настюха жива, оклемалась. Растет хорошей девчонкой. Спасибо!
– Спасибо на хлеб не намажешь!
– Капитан, Корсар верно подметил – ты от наемника недалеко ушел.
– А тебя, Аперкорт, никто не спрашивает. Ты сделал свое дело – гуляй. Теперь Туманск наш… гм… под контролем военных.
– А носки не жмут? «Пепел» наравне с вами брал город, понес такие же потери, поэтому мы имеем полное право…
– Майор разберется, кто и какие права здесь имеет. И кого поимеет.
– Я смотрю, ты без пука и чиха своего главнокомандующего вообще ничего не можешь? Ноль.
– Рот прикрой.
– Уже говорил. Не канает. Слушай, Скорейко, а ты же и правда был понижен в звании. Как снова капитаном стал за три года? А-а, блин, о чем это я! Ты же у вояк главный прогиб Зоны. Тьфу, все время забываю!
– Пасть закрой, пепеловец. Иначе я…
– Иначе ты что? Застрелишь меня? Плюнешь? Обматеришь? Что ты? Ты шага без слова Бугаенко не сделаешь. Потому что ты чмо, которое раньше было настоящим офицером, честным и порядочным, а сейчас… сейчас наемник в армейском хаки. Ординарец, мать твою!
Скорейко дернулся, хотел что-то предпринять или наговорить грубостей, но уловил на спокойном лице Корсара, сидящего на столе, выражение, означавшее «нет, не стоит». Сталкер отрицательно помотал головой. Капитан завис на полувздохе, на полушаге.
И тут сначала в коридоре стало шумно от топота и зычных голосов, затем в помещение ворвалась группа бойцов во главе с Челюскиным. Здоровенный детина, косая сажень в плечах, гладко выбритое лицо, широкий лоб, строгий взгляд и напряжение во всем теле, как перед прыжком в воду с вышки.
– Атас, еще вас тут не хватало! – безрадостно, но громко произнес Скорейко и прикрыл ладонью глаза. – Какого черта «Возрождение» приперлось? Вам в своих вагончиках тесно стало хлебный мякиш посасывать?
– Чего-о? – рявкнул главарь «Возрождения», выпучив глаза и застыв прямо возле военстала. – Ты на кого батон крошишь, вояка? Сам щас сосать будешь!
Ситуация накалялась и, наверное, вышла бы из-под контроля, не вмешайся в нее еще одна группировка. В лабораторию ввалились четверо бойцов в пятнистых маскхалатах. Один из них, в советской «березке» с красным бронежилетом поверх и синей банданой на голове, опустил «Абакан» и радушно улыбнулся:
– Ба-а, какие люди в Болливуде!
– Вот так номер, и анархисты здесь?! Махно, ты как светофор, – промычал Скорейко, хватаясь за голову, затем включил гарнитуру связи на ухе. – Штиль, твою мать! Какого хрена ты молчишь? У нас тут по бункеру анархисты с возрожденцами носятся как у себя дома, а ты молчок. Вломлю тебе по первое число, говнюк!
