Мануйлов, словно не замечая, что приятель вопросительно уставился на него, смотрел туда, откуда должен был появиться Валерий Емельянов.
– О чем ты? – нетерпеливо повторил вопрос Белый.
– Ну, вот сидим мы в засаде… – заговорил Мануйлов, как бы размышляя вслух. – Потом нападаем на дальнобойщиков. И вот, допустим, Валера не вовремя высунулся и пулю схлопотал…
– Откуда у шоферюг стволы?
– Ну, не пулю. Монтировкой по башке. Или перо в бок. Допускаешь, что такое возможно?
– Допускаю, – согласился Белый, не сводя глаз с напарника.
Тот длинно сплюнул:
– Короче, Валеру Емельянова шоферюги завалили, а мы их замочили. Только камушков при них не было. Соврала баба. Пусть второй Емельянов потом разбирается. До правды ему не добраться. А мы алмазы на месте припрячем и годик выждем, прежде чем за ними вернуться.
Белый обдумал услышанное. В принципе, предложение его всецело устраивало. Сомнение вызывал один момент. А что, если Мануйлов первым наведается к тайнику? Доверять никому нельзя. Облапошат.
– Лучше сразу поделить камни и разбежаться в разные стороны, – сказал Белый.
– Но против того, что Валера лишний, у тебя возражений нет?
В этот момент кусты зашевелились, выпуская на открытое пространство Емельянова. Успешно опорожнив кишечник, он был энергичен и полон жизни. Но это лишь видимость, потому что смертный приговор ему вынесен и подписан. К охранникам направлялся живой труп. Теперь он мог бурчать, привередничать, отдавать раздражающие распоряжения – плевать. Нужно было лишь чуть-чуть подождать – вопрос даже не дней, а нескольких часов.
– У меня возражений нет, – отчеканил Белый.
– Тогда выждем немного и тоже как бы по нужде отправимся, – решил Мануйлов, поглаживая бакенбарды.
Белый плюнул в сторону пчелы, кружившей над цветком, но не попал.
– Орать будет, – проворчал он. – Мол, раньше не могли?
– Пусть орет. Недолго осталось. – Повысив голос, Мануйлов обратился к шефу: – С облегченьицем, Валера!
Емельянов бросил на него недовольный взгляд:
– Придержи язык, Витя. Я с тобой свиней не пас.
«А я с тобой», – весело подумал Мануйлов.
– Извини, Валера, – залебезил он. – Это шутка такая. Мы с пацанами всегда так шутим.
– Я тебе не пацан, – отрезал Емельянов. – Мусор собрали?
– В багажнике, – отрапортовал Белый.
Теперь придирки шефа не вызывали в нем раздражения. Было даже забавно. Словно слепому рожи строить. Он ни о чем не подозревает, ты прикидываешься серьезным и уважительным, а в душе насмехаешься над убогим. Увлекательная игра. И сказочный приз победителю.
При мысли об этом Белый расцвел в скупой мужской улыбке.
Ближе к вечеру Коротаев совсем скис. Каждые десять минут он просил Мошкова остановить грузовик и убегал в лес, снимая штаны чуть ли не на ходу.
– Отравился, – пыхтел он, возвращаясь. – Не надо было беляши есть.
– Не надо, – соглашалась Варя, брезгливо морща нос.
Ей казалось, что в кабине до сих пор стоит вязкий, прилипчивый запах базарных беляшей, хотя окна почти все время были открыты настежь. Кроме того, находиться рядом с человеком, страдающим поносом, было не слишком приятно.
На самом деле желудок Коротаева, несмотря на съеденные беляши, функционировал прекрасно. В принципе, он и гвозди мог переваривать. Сверхсрочная служба в армии и профессия дальнобойщика сделали Коротаева неприхотливым и живучим, как придорожный бурьян.
Выдумка с расстройством желудка понадобилась для того, чтобы как следует вымотать напарника. Во-первых, Мошков сидел за баранкой без смены. Во-вторых, он был вынужден постоянно тормозить и трогаться с места, что тоже непросто, учитывая вес загруженной «вольво». «Вот и хорошо, вот и ладно, – думал Коротаев, напуская на себя страдальческий вид. – Пусть Володька устанет как собака, а потом уснет как убитый. Это все, что от него требуется. Остальное я сделаю сам».
Примерно за час до темноты Коротаев начал тихонько постанывать, вытирая воображаемый пот с лица.
– Совсем плохой, – решил Мошков. – Останавливаемся на ночлег. Если к утру не полегчает, отвезу тебя в больницу.
– Нет, что ты! – заволновалась Варя, вспомнив о своих тайных союзниках, устроивших засаду. – Это ж мы сколько времени потеряем!
– А тебе-то чего? – поинтересовался Коротаев, не забывая прикладывать ладонь к животу. – Не твое время.
– У вас могут быть штрафные санкции.
– Нет, у нас сроки не жесткие, – успокоил ее Мошков. – Все в порядке. Короче, доберемся до ближайшей стоянки – и на якорь.
– Это же километров двадцать, не меньше, – заныл Коротаев. – Не выдержу, Володя. Давай встанем где придется.
Делать было нечего. Еще до наступления сумерек Мошков высмотрел подходящую площадку возле лесополосы и затормозил.
– Приехали, – объявил он. – Экипажу разрешаю сойти на берег.
Коротаев с готовностью вывалился из кабины и потрусил искать укрытие.
– Надо было по пути в аптеку заглянуть, – посетовала Варя. – Должно же быть какое-то лекарство…
– Против уличных беляшей? Не смеши меня.
Она прижалась лбом к его плечу:
– Я так соскучилась.
– Мы же рядом, – сказал Мошков.
