Гонка с преследованием полностью

Некоторое время Мошков молчал, глядя на дорогу. Солнце уже опустилось совсем низко, и тени от проезжающих автомобилей, от столбов и деревьев стали непропорционально длинными. В золотисто-розоватом вечернем свете все выглядело контрастным и резким.

– Но кому-то же принадлежат, – произнес Мошков, когда Варя уже решила, что ответа не дождется.

Она задрала голову еще выше.

– Реальный хозяин, Емельянов, погиб. И тоже по вине Лозового, я полагаю.

– А где он взял эти алмазы? – спросил Мошков, щурясь на солнце. – Купил? Получил в наследство? Нашел на принадлежащей ему земле? Нет, конечно же нет.

– Откуда ты знаешь?

– Если бы камни были добыты легальным способом, то и продавались бы легально. Но нет, Емельянов отыскал какого-то мутного бандита и провернул сделку с ним. О чем это говорит? Ты подумай, Варя, подумай.

Она подчинилась. Но то, что пришло на ум, ей не понравилось, и она отрезала:

– А я не хочу думать. Я хочу нормальной жизни, красивой. Ты, Володя, не представляешь себе, через что мне пришлось пройти. И я не могу назад! Это как долгий ночной кошмар, от которого хочется избавиться. – Варя бросила в рот пригоршню арахиса и продолжила, перемалывая орешки крепкими белыми зубами: – Теперь, когда я знаю, что мои родители и сын в безопасности, я чувствую себя свободной. Впервые за много месяцев.

– Свободной от чего? – уточнил Мошков.

– Ой, только не надо меня подковыривать, Володя! – поморщилась Варя. – Свободной от прежних обязательств. Не от человеческой морали. Заповеди я блюду и все такое…

– Не укради?

– Я не краду! Я просто беру то, что никому не принадлежит.

– Удобная точка зрения, – согласился Мошков, щурясь все сильнее, хотя солнечный свет с каждой минутой становился менее ярким.

– Это правильная точка зрения, – заявила Варя убежденно. – Ты вообще-то тоже христианские заповеди нарушаешь. И ничего, не паришься по этому поводу…

– Ты убийство имеешь в виду?

– Да.

– Так вот, Варя, – медленно заговорил Мошков, глядя перед собой. – Я очень даже парюсь, как ты изволила выразиться. У меня душа не на месте. Я не знаю, смогу ли когда-нибудь обратиться к Богу после того, что сделал. Наверное, нет. – Он покосился на Варю, усталый, осунувшийся, небритый. – Совесть не позволит.

– Не расстраивайся, – негромко сказала она, испытывая резкий и болезненный укол совести. – Ты поступил как настоящий мужчина.

– Где сказано, что настоящий мужчина должен убивать?

– Так было всегда.

– Но так не должно быть всегда! – завелся Мошков, ударив кулаком по рулю. – Мы живем не в первобытном обществе и даже не в средние века. Убивать – удел самых грубых, самых диких, самых неразвитых существ.

– По-твоему, цивилизованные люди не имеют права себя защищать? – спросила Варя.

Вопрос застиг Мошкова врасплох. Хмыкнув, он посмотрел на нее.

– Нет, я так не думаю.

– В таком случае тебе не за что себя корить. Ты убил бандитов, в мире стало чуточку меньше плохих людей. Все правильно, Володя.

– Почти убедила, – усмехнулся он.

– Если бы мне удалось убедить тебя и в другом…

– Ты опять об алмазах?

– О них, Володя, о них, – кивнула Варя. – Мы можем взять их и скрыться. Ты заберешь свою семью, я свою. Уедем куда-нибудь подальше. Поселимся в красивом месте, откроем бизнес. Например, можно морские путешествия организовывать. Ты любишь яхты?

– Я люблю тебя, – проворчал Мошков. – Наверное. Потому что рационального объяснения этому нет, а я во всем руководствуюсь логикой.

– Ошибка всех мужчин.

– Ты хотела бы, чтобы я вел себя как женщина?

Варя улыбнулась:

– Ни в коем случае! Мы скоро остановимся на ночлег?

– Километров через сорок будет стоянка дальнобойщиков.

– Я не хочу вместе со всеми. Хочу, чтобы мы были одни.

– Типично женский подход.

– Ты хотел бы, чтобы я вела себя как мужчина?

Настал черед Мошкова улыбаться, что он и сделал.

– Ты устраиваешь меня такая, как есть. Только…

– Договаривай, – попросила Варя, внимательно и серьезно глядя на него.

– Если ты хочешь остаться со мной, придется отказаться от авантюризма, – сказал он.

– А иначе никак?

Мошков медленно покачал головой:

– Иначе никак.

– Я усвоила, – ответила Варя, увидев, что Мошков ничего не хочет добавить к сказанному. – Нужно обдумать твое условие.

– Обдумай. В магазин заезжать будем?

– У нас все есть. Напечем картошки, откроем шпроты. Не возражаешь?

– Принято.

Руководствуясь какими-то только ему известными соображениями, Мошков свернул на проселок, потом на грунтовую дорогу и вскоре затормозил на площадке, примыкающей к сосновой роще.

– Здесь раньше туристические автобусы останавливались, – пояснил он. – Родник, туалет, даже базарчик был. Теперь это в прошлом. Как, впрочем, все в жизни.

– Мы в настоящем, – возразила Варя, выбираясь из кабины.

Через минуту Мошков присоединился к ней. Они стояли на расстоянии двух шагов, не проявляя желания сблизиться. Солнце уже утонуло за горизонтом, все вокруг было окутано серыми сумерками.

– Настоящее длится мгновение, – сказал Мошков. – Моргнул, и нет его.

– Еще недавно нам этого хватало, – заметила Варя.

– Давай вернем алмазы.

– Кому?

– Да хотя бы этому твоему Лозовому, если больше некому.