За то время, пока я болталась на орбите, произошли некоторые изменения в руководстве страны. Не всем руководстве, но вот Павел Анатольевич все же вышел на пенсию, а на его место был назначен некто Журавлев. Я о таком вообще никогда и ничего не слышала, однако дед, когда я ему об этом сообщила, сказал, что «Василий Александрович дело знает» и посоветовал мне с ним побыстрее познакомиться. Возможно, что совет был полезный — но дела, у меня просто времени на это не было. Потому что мне вдруг срочно пришлось заняться химией.
Химию мне все же изучать не потребовалось, просто в очередной раз «секретный секрет» мне рассказать забыли. Диметиловый эфир — штука, для низкотемпературных турбин, конечно, замечательная, но у него — кроме того, что он был пожароопасный и вообще-то ядовитый — было еще одно неприятное свойство: при температуре самую малость выше критической точки он начинал разлагаться на всякую еще более ядовитую гадость и терял все свои полезные в трубиновращении свойства. Так что инженеры КПТ просто заменили его фреоном, самым тяжелым из доступных, трифтортрихлорэтаном. Он был совершенно для человека безвредным, невзрывоопасным, в надкритическом состоянии тяжелее воды — а поэтому турбины для него получались гораздо компактнее обычных паровых. Но и у него было одно неприятное свойство: он растворял любые масла, неплохо впитывался полимерами (отчего те сильно размягчались) — и в капсулированных вместе с турбинами генераторах требовалось изоляцию уж очень непростую применять. И вот с производством этой изоляции в стране были серьезные проблемы. На первые полгода работы турбогенераторного завода хватило имеющихся запасов, наработанных в предыдущие лет десять, а теперь требовалось резко производство этой химии нарастить — и главной проблемой было то, что требуемое оборудовании в мире пока что производили только за океаном. Но никому его вообще не продавали, монопольным потребителем этого весьма непростого оборудования была «Доу Кемикл», которая являлась держателем всех необходимых патентов. Я бы и на патенты начхала, однако технологии производства янки держали в тайне и очень о сохранении этой тайны заботились.
Но даже когда эту проблему решат, в глобальном масштабе пара дополнительных гигаватт на страну (а хоть бы и десяток) особо ничего не решала, тут требовались другие подходы. И одним из таких подходов было использование ЛЭП с очень высоким напряжением, буквально до миллиона вольт, и ЛЭП эти должны были передавать ток совершенно постоянный. А обратно в переменный его нужно было преобразовывать с помощью тиристорных каскадных инверторов — и вот для их массового (относительно массового) выпуска нужных тиристоров химия требовалась уже вообще невероятная. А ведь всеми этими тиристорами еще и управлять требовалось внепрерывную, так что и автоматику очень непростую требовалось разработать. Хорошо еще, что буржуи (которые в этой области работать начали еще в пятидесятых) по крайней мере приличную теоретическую базу успели наработать — но воплощение теории в практику все же оказалось делом не особенно и простым. Потому что максимумом, что смогли сделать европейцы, была линия на двести киловольт длиной меньше трех сотен километров. В США сумели сделать больше: у них появилась линии на пятьсот киловольт, которые теоретически должны были соединить Восточное и Западное побережья, но по факту общая протяженность таких линий у них была меньше шестисот миль. А нам требовалось соединить по крайней мере Ангарский каскад ГЭС с Европейской частью страны…
В общем, основной моей заботой стало выискивание каких-то невероятных денег на отечественную энергетику (что, в принципе, проделать было не очень трудно) и эти деньги правильно распределить между разными НИИ и заводами (а это уже очень серьезной проблемой стало). Я же про электричество знала, что оно из розетки поступает… ну, немного все же побольше, но для верного управления отраслью явно недостаточно. То ли дело ракетостроение и вообще космос: тут «заранее известно», кто на что способен и кому стоит деньги выделять. Кстати, нужно будет Макееву третью звезду Героя Соцтруда дать: на последних испытаниях ракета Виктора Петровича из-под воды вылетела и поразила мишень на Камчатке в условиях семибалльного шторма, причем «стартовый полигон» и координаты цели командиру подлодки указали всего за полчаса до пуска. И с этим точно поспешить нужно было, все же Николай Семенович все чаще говорил о выходе на пенсию, а поддержат ли меня новые начальники, было непонятно.
