Сейчас КПТ сильно изменился по сравнению с первыми годами своего существования: там теперь почти полностью перестали заниматься «решением обыкновенных производственных проблем». Почти все заводы были переданы в профильные министерства, так что только стройуправление продолжало рост, да и то в основном за счет «придумывания» новых технологий в строительстве и разработке новых проектов различных зданий. Еще не сильно сократилось отделение электронной промышленности, но оно теперь больше курировало разработки радиопрома, чем самостоятельными исследованиями занималось. Так что новые проекты в том же Таганроге вызывали огромный интерес, но принципиально ничего нового там не происходило, просто новые дома строились немного новыми способами. Поэтому я, раздав задания куче народа, спокойно занялась «самыми важными для страны делами»: буквально «в ручном режиме» отслеживала стройки новых заводов по производству всякой бытовой техники и пинала (при малейшей возможности) станкостроительные заводы, которые на заводы бытовой техники должны были поставлять станки и оборудование. И, конечно, при необходимости обеспечивала поставки нужного оборудования и из-за рубежа. Причем в последнее время «зарубеж» к таким поставкам в СССР проявлял повышенный интерес: те же шведы с огромным удовольствием обеспечивали новые советские мебельные заводы станками и инструментом, американцы буквально целиком поставляли заводы по выпуску стиральных машин и холодильников. А японцы в этом заметно отставали от того, что я успела застать «в прошлой жизни»: в этой янки им особо развернуться все же не позволили. По сугубо прагматичным соображениям: «тогда» они японцам передали практически даром кучу лицензий, имея в виду сократить собственным расходы на изготовление всякого и по сути «вынести производство за границу». А вот в этой Рейган решил, что убивать собственную промышленность все же не очень хорошо и бесплатных лицензий японцам не обломилось. Еще японская автомобильная промышленность «не взлетела»: сейчас-то их автомобили по некоторым параметрам даже китайским уступали, а влезть на американский рынок через ту же Мексику оказалось делом весьма проблематичным. Просто потому, что янки уже успели оценить качество продукции «мексиканского автопрома», а мексиканское правительство репутацию страны ронять крайне не желало и лицензии на строительство заводов по выпуску автохлама иностранцам теперь не выдавало. Так что сеньоре Луне конкурировать приходилось пока что лишь с германским автопромом, и, хотя эта «борьба» шла с переменным успехом, она все равно нам определенные выгоды приносила: через Мексику мы получали доступ к лучшим достижениям «конкурентов». Даже не путем приобретения и изучения «зарубежных образцов»: на немецких-то заводах работали в основном все же сами мексиканцы — а они другим таким же мексиканцам с удовольствием (и за весьма умеренное вознаграждение) сливали любые «производственные секреты».
А вот в СССР с некоторыми «производственными секретами» ситуация была очень интересной. Такой интересной, что о многих «секретах» не знали даже люди, которые за эти «секреты» по должности отвечали. Например, я кое о чем даже не подозревала, причем не подозревала до тех пор, пока меня не пригласили на испытание одного такого «секрета». А пригласил меня на испытания Василий Павлович Мишин, который у себя в КБ тихо и спокойно занимался разработкой порученной ему ракеты. Причем занимался он этим — в отличие от Королева, который всегда все «тянул на себя» — в тесной кооперации с другими ракетными КБ. И результат его работы меня сильно порадовал: с полигона Тюратам он запустил (причем прямо с Земли запустил) ракету, которая вытащила на опорную орбиту двадцатидвухтонный модуль орбитальной станции. В принципе, даже УР-500 Челомея поднимала больше — но Василий Павлович с Земли запустил все же лишь «вторую ступень» своей ракеты, а по первой «имелись варианты». Два варианта: в качестве первой ступени можно было ставить от четырех до шести «боковушек», разработанных в КБ Челомея или столько же боковушек разработки КБ Янгеля. У Челомея ракеты, как и раньше, работали на гептиле с азотной кислотой, а вот у Янгеля ракета разрабатывалась под новый двигатель Глушко, работающем на керосине с кислородом. И с Янгелевскими «боковушками» носитель мог вывести на орбиту от ста десяти до ста сорока тонн (в зависимости от количестве 'боковушек), а с Челомеевскими уже почти двести тонн. Но и сама по себе вторая ступень (с новым двигателем Косберга) была на грани чуда: она работала на водороде с кислородом. Правда, чудо вообще не в топливе заключалось: эта ступень (как и боковушки) была возвращаемой.
