И в целом «процесс пошел», вот только я заметила, что меня начали постепенно, но очень настойчиво от работы по развитию промышленности отодвигать. Все же Николай Семенович вышел летом на очень заслуженную пенсию, Предсовмина назначили товарища Бахирева. Тому, что именно Вячеслава Васильевича на эту должность назначили, я очень обрадовалась: все же он в очень многих отраслях промышленности разбирался прекрасно — а особенно дружен был и с производством обычных вооружений, и со Средмашем. В конце-то концов именно под его руководством газовые центрифуги в стране начали производиться — но вот мои «методы руководства» ему очень не нравились, он их искренне считал «слишком капиталистическими». А объяснить ему, что экономика промышленного предприятия не зависит от того, работает оно при капитализме или при социализме, у меня не получилось, да и времени на это не было. Совсем не было: с одной стороны «культура и реклама» на мне висели, с другой — все ракетно-космические программы.
Кстати, по поводу космоса у Вячеслава Васильевича ко мне претензий вообще не было: он на самом деле считал меня «крупным специалистом в области ракетостроения» (я же «ракетный факультет» в МВТУ закончила) и был убежден, что уж лучше меня с этим никто не справится. Потому что был убежден, что руководить любой отраслью может только тот, кто ее «с низов постиг». Ну а на то, что я ракетостроение постигала «вообще сбоку», он внимания не обращал — вероятно потому, что наши успехи в космосе почему-то все в руководстве страны удивительным образом связывали именно со мной. И в какой-то степени они были правы, но я же не от глубоких знаний деньги добывала лишь тем, что наверняка успеха достигнет, это все «работа послезнания». Но результат-то каждый мог увидеть, так что вот так…
Но в личном плане то, что «космос» теперь полностью на меня перекинули, мне определенную пользу все же принесло: врачи из ЦПК, еще раз внимательно изучив мою обвисшую рожу, решили, что периодические полеты на невесомость организму «подскажут», что такое состояние — дело временное и этот саамы организм больше на последствия невесомости внимания обращать уже не будет. А будет спокойно и планомерно морду мою возвращать в «естествнное состояние». Ну, не знаю, сильно ли это поможет, но теперь я минимум три раза в неделю к тренировкам космонавтов присоединялась: самолету-то практически безразлично, сколько в нем тушек летает, так что стране это точно не в убыток будет. А народ к космическим полетам готовился постоянно: у нас орбитальные станции (пока две, но третья тоже очень быстро готовилась) перешли на непрерывны пилотируемый режим работы, а в связи с «исчерпанием запасов» старых «семерок» полеты проводились только на четырехместных «Союзах» и в космосе минимум по восемь человек постоянно болталось. А ведь еще на станции и «экспедиции посещения» стали часто летать, так что космонавтов требовалось много.
Сережа тоже «приобщился к космосу»: его институт всерьез занялся работой по разработке управляющих программ для космических автоматов. Потому что «Звезды» — уже третьего поколения — теперь должны были отслеживать куда как больше всякого, творящегося у супостата, и на них различной аппаратуры ставилось все больше и больше. Автоматической аппаратуры, которую требовалось при необходимости перенацеливать на новые, заранее непредвиденные задачи, то есть быстро перепрограммировать — а для этого и средства программирования требовались принципиально новые. Он мне дома рассказывал, какие при этом интересные математически проблемы решать приходилось, но я лишь общую канву воспринимала — и часто из-за этого муж сильно обижался. Но так как времени свободного у меня теперь было достаточно, то я решила и в эту, чисто математическую, проблематику вникнуть: все же взаимопонимание в семье важнее всего в наше жизни…
