— Светлана, у нас программа очень простая. Все, что мы должны выполнить обязательно, так это пописать раз пять, не меньше, и по крайней мере один раз покакать, не обгадив при этом всю станцию. У нас основная задача — это проверка женской космической сантехники, а все остальное — так, развлечения на досуге.
— А если не получится не обгадить? — уже громко рассмеялась Света.
— Тогда вернемся и разработчикам в лицо плюнем. И все, нам же специально на такой случай отдельную станцию выделили. И этот третий «Алмаз» в принципе мы можем хоть в три слоя обгадить, мы же его с сбросу в океан летим готовить. А если получится еще и кое-что оттуда перетащить…
В динамике раздался голос пускающего, сообщающего о запуске двигателей. В кабине стало очень шумно, так что продолжить высокоинтеллектуальный разговор уже не получилось — но когда прошла команда «Подъем», я не удержалась и во весь голос проорала:
— Поехали!
А вот не зря я никуда лететь не хотела! Естественно, мы обкакались — то есть не в прямом смысле, вся «сантехника» претензий у девочек не вызвала. У меня были мелкие замечания, но девочки говорили, что я специально выискиваю, к чему придраться. А вот по намеченной программе полета… то есть и программу мы выполнили, но был, как говориться, нюанс…
«Алмаз-3» уже полтора года летал без посещения экипажами, сам по себе. Потому что когда-то на станции сломался очень нужный военным радар, для работы которого и требовалось ручное управление, и последняя экспедиция посещения отремонтировать его не сумела — а затем и наземные спецы сказали, что «на месте» это сделать невозможно. Никто по этому поводу особо даже не расстроился, ведь станцию планировалось использовать всего два года, а она честно отработала уже пять лет. Но кроме сломавшегося радара все остальное оборудование работало как часы — в том числе и два радара других диапазонов, полностью автоматических, и прекрасная камера высокого разрешения, а на борту осталось достаточно «топлива» для электрореактивного двигателя, чтобы поддерживать нужную орбиту — и станцию в океан сбрасывать тогда не стали. А теперь как раз цезий закончился и нужно было станцию «топить». Но если есть возможность ее использовать в еще одном «эксперименте», так почему бы и нет?
Баллистики отработали на отлично, «Союз» они вывели на орбиту, всего на три километра ниже «Алмаза» и километров на пять «впереди». И дальше автоматика сработала идеально: корабль слегка разогнался и уже через пять часов мы висели на одной орбите со станцией в паре километров сзади нее. Специфика полетов именно на орбите: если кого-то нужно догнать, то требуется притормозить, а если хочется «отстать», то нужно уже разгоняться. Дальше все тоже шло вроде бы прекрасно: меньше чем за два часа автоматика подвела нас к станции и мы благополучно пристыковались — но вот после этого полезли проблемы.
Однако сначала наземные службы устроили нам прямые телефонные переговоры с домашними. Светлану отец похвалил и сказал, что «он дочерью гордится», Света обсудила с мужем какие-то сугубо домашние дела, а когда меня соединили с квартирой, трубку телефона взяла, как обычно, Ника. Уточнила, правда ли я с ней с орбиты говорю, и выдала:
— Значит вас к ужину не ждать? А я новый торт, между прочим, для вас приготовила, с бананами и этими, которые как крыжовник огромный… Светлана еще говорила, что они ей очень нравятся… жаль, что вы на ужин не придете.
А я еще услышал ехидный голос Вики, которая Нике подсказывала «дальнейшую программу разговора»:
— Скажи ей, что ты больше такой торт делать не будешь, мы его сами съедим и ей уже не достанется, пусть впредь свои расписание от нас не скрывает, а то мы тут стараемся-стараемся…
Но Ника мне этого говорить не стала, а позвала Сережу и Вовку. А после разговора с ними (меня последней с домом соединили) мы просто пошли спать. В корабле своем спать, на станцию мы переходить пока не стали: ну чего мы там не видели-то? То есть, конечно, ничего не видели, но работы предстояло много и чтобы ее правильно выполнить, сначала требовалось хорошо отдохнуть. Старая истина «хорошая работа начинается с хорошего перекура» и в космосе истинности своей не теряет: отдых нам существенно помог. Потому что именно при открытии люка и проявились эти самые «проблемы».
И проявились они еще до того, как мы этот люк открывать стали: как только мы открыли клапан выравнивания давления, в корабле чем-то очень нехорошим запахло, химическим. Света, которая как раз с клапаном и работала, его, конечно же, срочно перекрыла и сообщила на Землю, что на станции «сильно воняет фенолом». Насколько сильно, мы выяснять не стали, но если через маленькую дырочку при перепаде давления миллиметров двадцать запах не почувствовать мы не смогли уже через пятнадцать секунд, то было очевидно: воняет сильно.
