На Земле почесали репы, ситуацию обсудили. Так как вся оставшаяся электроника на станции все еще работала, то в ЦУПе включили внутренние телекамеры, все внимательно осмотрели (то есть то, что осмотреть было все же можно), ничего внешне подозрительного не увидели и предложили самое простое решение: станцию «проветрить». Запас воздуха в баллонах на случай утечки и для плановых шлюзований при выходе наружу имелся достаточный, в вакууме вроде ничего сломаться не должно было — и Светлана с пульта дистанционного управления всю процедуру и провела: открыла на станции нужные клапана, а когда весь вонючий воздух вышел, их закрыла и включила наддув. Через полтора суток наддув включила, все же клапан для стравливания атмосферы был сам по себе небольшой и воздух из станции выходил сильно не спеша.
После этого мы снова воздух на станции проверили, вони не почувствовали и, наконец, открыли люк и в «Алмаз» перешли. И перешли в него практически «по графику»: мы же не двое с лишним суток на стыковку потратили, а меньше восьми часов — так что «в целом» из графика полета не выбились, хотя лично мне и было очень обидно: болтаешься черт знает где ничего не делая, а дома столько дел стоит!
Ну а затем мы три дня просто «работали». То есть и «основную задачу полета» выполнили успешно и неоднократно, и отвинтили со станции всю уже ненужную здесь, но нужную в других местах аппаратуру. И даже сняли сломанную детальку от вышедшего из строя радара: на Земле специалистам было страшно интересно узнать, что же конкретно там сломалось. А деталька-то стояла вообще снаружи!
То еще развлечение получилось: шлюз-то на небольшой станции было одноместный, маленький и тесный, так что сначала наружу вылезла я и как дура почти час просто сидела у входа и ждала, когда Светлана тоже вылезет. Воздуха-то на повторные наддувы шлюза у нас почти не осталось, так что перед выходом мы его из шлюза обратно в станцию перекачивали, а это дело не быстрое. Затем Светлана вышла, перебралась в нужное место по установленному мною в процессе ее ожидания хитрому трапу к блоку радара, его там быстренько разобрала и мы вернулись обратно. Сначала вернулась Светлана, а после нее уже я — снова бесплатно проболтавшись снаружи час времени. Ну а после этого — так как работа на «Алмазе» вроде бы закончилась – мы станцию запечатали и приготовились лететь в другое место. И вот тут-то случился настоящий облом: оказалось, что в процессе стравливания испорченного воздуха наш «Алмаз» прилично так с орбиты сместился…
Не знаю, как девочки, а я вот нервничать по этому поводу вообще не стала: появился шанс побыстрее на Землю вернуться. Но шанс оказался иллюзорным: наземники что-то там опять посчитали и сообщили, что на «эмку» мы перелетим вообще без проблем. Вот только перелетать придется — с нашими резервами топлива — примерно пять суток…
Не зря меня в прошлой жизни считали исключительно профессиональным управленцем: я даже мимикой не выдала слова, которые у меня в голове после этой «новости» роились, а вслух сказала лишь, что «задание партии, то есть мое же собственное, мы, безусловно, выполним». И ведь выполнили! А за пять суток (пять суток одиннадцать часов с минутами, если быть точной) лично у меня желание хоть раз еще влезть в эту консервную банку испарилось окончательно. Но к «эмке» мы все же перелетели без проблем, всю взятую со старой станции аппаратуру перетащили (и когда мы ее пропихивали через люк на новую станцию, старая уже приступила к падению «в заданный район южной части Тихого океана»). А спустя еще двое суток (с опозданием на трое против первоначального графика) мы благополучно спустились на Землю «в заданном районе».
И тут баллистики тоже блестяще с задачей справились: плюхнулись мы на родную Землю всего в сорока километрах от Тюратама. Плюхнулись и валялись в ложементах, пока спасательная бригада не примчалась нас из корабля вытаскивать: сами мы выбраться уже не могли. Конечно, в «увеличенном» орбитальном отсеке «Союза» получилось даже какой-то тренажер воткнуть, но мы возвращались именно в период, когда организм еще не привык окончательно к невесомости, а вот от гравитации отвыкнуть уже успел, то есть при самом что ни на есть хреновом самочувствии. А мне еще хреновости добавило то, что в медцентре Тюратама, куда нас доставили, еще до осмотра врачами ко мне просочился сияющий Николай Семенович и тихонько сообщил, что «всё получилось». Вот только что именно «всё» он не растолковал, и мне пришлось самой думать, с чего бы он такой довольный снова сюда примчался, причем вообще на самолете…
