Но далеко не все поставки техники в Африку получилось произвести без особого труда. С тракторами все просто было: в Гвинею и на высокогорные поля Эфиопии в основном шли трактора с Владимирского завода, а в низинные районы Эфиопии, где в дождь земля превращалась в непроходимую густую глину, а без дождя по прочности от камня практически не отличалась, пошли тяжелые трактора Алтайского тракторного: и тех, и других СССР производил более чем достаточно. С «дровяными» электростанциями сильно помог завод в Приозерненском районе, а вот нужных насосов у нас просто не выпускалось. То есть годных для гвинейских условий: там во многих реках вода была исключительно мутная, часто от жидкой грязи мало отличалась и то, что у нас ранее выпускалось, просто долго проработать в таких условиях не могло. Но нужные насосы уже были спроектированы и даже в небольших количествах производились, для Китая, где вода их Хуанхэ тоже от жидкой грязи мало отличалась. Но делали-то их буквально штучно, а тут сразу потребовались даже не десятки, а сотни и тысячи таких насосов, и мне пришлось в срочном порядке изыскивать, кто в СССР их мог в нужных количествах изготовить. Самым противным в этом было то, что дед Игнат уже строил в Китае завод по выпуску этих не особо сложных агрегатов, но у него этот завод планировалось запустить только в семьдесят седьмом к зиме — и пришлось уже отечественные заводы срочно напрягать. Впрочем, «напряжение» почти сразу и окупилось: с продуктами у Секу Туре было неважно, но кое-чего их съедобного имелось в избытке, так как те же ананасы, например, выращивались главным образом для поставок за границу — и он уже точно знал, что «заграница» из Советского Союза получается в этом плане куда как лучше какой-нибудь Франции или даже США. Потому что из СССР он получал не доллары и даже не зерно для прокорма своего населения, а помощь, которая позволяла уже продукты вообще за рубежом не закупать. А ананасы у нас народу пришлись по вкусу, несмотря на довольно немаленькие цены.
Еще наш народ начал со все возрастающим энтузиазмом поглощать кофе. В Гвинее его тоже довольно много выращивалось, но там росла в основном робуста, а поить советских людей этой бурдой я уж точно не желала. А вот арабика (родиной и одним из крупнейших мировых поставщиков которой как раз Эфиопия и была) у нас людям понравилась. Настолько понравилась, что разговор с товарищем Менгисту, все же согласившимся посетить Москву, у меня получился исключительно деловым. Мы договорись, что Эфиопия поставить в СССР примерно сотню тысяч тонн кофе, а за это получит много вкусного, включая и новенькую ГЭС мощностью в районе двухсот мегаватт. Первую ГЭС на реке Гилгел-Гибе, а всего на этой реке (и протекающей неподалеку реке Омо) еще при императоре планировалось выстроить штук пять электростанций. А если учесть, что мощность даже первой, верхней и самой «слабенькой» в планируемом каскаде должна была увеличить производство электричества в стране в два с половиной раза, у эфиопского руководителя аргументов против наших предложений не нашлось.
Наших, так как в этом проекте определенным образом и товарищ Мао должен был принять участие. Очень определенном: когда в стране постоянно возникают локальные гражданские войнушки, всерьез заниматься строительством как-то не получается. А товарищ Мао (на самом деле не он, а некоторые куда как более просоветские и более разумные люди из его окружения) предлагали помочь эфиопскому правительству с прекращением таких заварушек. Китаю это в принципе тоже было выгодно, все же можно было не заботиться о прокорме полусотни тысяч солдат, да и оплачивать пребывание китайских «охранных отрядов» товарищ Менгисту должен был поставками некоторых видов продовольствия. Да, у него и для своих граждан его не хватало — но и платить нужно было, начиная с семьдесят восьмого года, а пока только прокормить прибывающих солдат требовалось, а на это эфиопы еды найти могли. Так что строительство электростанций можно было начинать почти сразу — но нельзя, так как в стране пока что имелось три небольших завода по производству цемента, которые вместе производили хорошо если полтораста тысяч тонн этого цемента в год. На плотину ГЭС этого было слишком уж мало, а возить цемент из-за границы получалось дороговато. С топливом тоже все было грустновато, но все же в стране имелись не самые маленькие месторождения бурого угля, так что пришлось уже корейским товарищам заняться и постройкой шахт (старые, еще до войны выстроенные, успели обрушиться и проще было новые выстроить) и новых цементных заводов. И все оборудование (и для шахт, и для заводов) делалось в КНДР.
