— Я и сейчас против, египтяне денег за нее никогда не отдадут. А эфиопы отдадут очень быстро. А кроме того, я уже знаю, где и у нас такие агрегаты нужно поставить. Кроме того, я не предлагаю эфиопам строить что-то за счет нашего бюджета, они в состоянии сами стройку оплатить. Просто они пока еще этого не знают, но когда я с этим Менгисту поговорю… Вы можете его пригласить посетить Советский Союз?
— Ему не до визитов вроде пока.
— А я ему помогу сделать так, что будет до визитов. Точнее, не я, а все же товарищ Мао. Петр Миронович, вы у нас в стране сейчас главный, организуйте такой визит. И чем скорее, тем лучше…
Помогать разным там африканцам в строительстве счастливой жизни я решила не из благотворительности и не из какого-то там человеколюбия, у меня это решение было обусловлено голым прагматизмом. Я старалась выстроить (в первую очередь в СССР) настоящую «витрину социализма», а чтобы ее выстроить, витрину нужно прежде всего вычистить от хлама и мусора. А так как в мире сейчас наиболее остро стоял вопрос о пропитании, мусор требовалось вышвырнуть в первую очередь из сельского хозяйства. Потому что сытые люди и промышленность себе выстроить спокойно смогут, а голодные о промышленности думать вообще некогда, все их мысли на жратве сосредоточены. А в сельском хозяйстве все — то есть абсолютно все — строящие социализм страны наступали на одни и те же грабли: они с бешеным энтузиазмом старались создать у себя колхозы. И всегда получали вполне себе предсказуемый результат…
Потому что все такие «просициалистические» руководители очень внимательно читали труды Ленина, причем читали их как молитву, в смысл не вникая. А раз Ленин сказал «колхозы», то думать дальше просто не нужно. Но Ленин-то про колхозы придумал не на ровном месте, он знал, что создаваемые в России (в царской еще России) товарищества по обработке земли как правило увеличивали продуктивность в два, а то и в три раза. Вот только подумать, почему такое происходило, у Ильича мозгов не хватило, потому сначала большевики-ленинцы все ТОЗы (а их в стране уже было под сорок тысяч) разогнали, а затем бросились «создавать» колхозы и совхозы. И, естественно, производство продукции сельского хозяйства сразу сократилось на треть.
Потому что народ — он везде одинаков: если на себя человек готов работать до седьмого пота, то в насильно созданном «коллективе» он считает, что корячиться ему уже нужды нет. Потому что он корячится, а сосед баклуши бьёт — но получат-то они одинаково, то есть шиш с маслом — и начинает лишь вид делать, что он трудится. В ТОЗах ситуация была совершенно иной: в них люди объединялись вовсе не для того, чтобы еще сильнее в поле корячиться, а чтобы вскладчину приобрести более совершенные орудия труда, позволяющие как раз корячиться поменьше. А них крестьяне поля сохой не пахали, первым делом ТОЗы плуги приобретали, затем (и тоже вскладчину) — и тягло получше. А если при создании колхозом или госхозов крестьянину эти более качественные орудия труда не предоставить, то результат будет один. Везде и всегда.
СССР в этом плане повезло: уже в начале тридцатых страна смогла дать крестьянам трактора, плуги, сеялки и жатки — и менее чем через десять лет русский мужик осознал, что колхоз — дело хорошее. Потому что «пашет трактор», а мужик в это время может и отдохнуть. Или поработать уже строго на себя, продав затем результаты труда на своем приусадебном участке на рынке. И именно сталинская индустриализация позволила сделать колхозы достаточно привлекательными, чтобы страна могла себя прокормить самостоятельно и досыта. А, допустим, в Гвинее всех крестьян принудительно согнали в госхозы, ничего им не дав для облегчения работы, зато гарантированно отбирая большую часть урожаев. В Эфиопии товарищ Менгисту пошел тоже по «проторенному пути с граблями» и шишки в виде гражданской войны сразу же и словил. Про Китай, где товарищ Мало просто крестьян голодом морил, и говорить не приходится. И Корея едва на такой же путь не свалилась, но товарищу Киму все же немножко я помочь смогла, вынудив его (хотя бы в «порядке эксперимента») разрешить крестьянам урожаи, собранные с полей и огородов, которые они сами обустраивали в местах, где хоть какое-то сельское хозяйство казалось невозможным из-за рельефа, продавать на официальных рынках. Буржуями эти крестьяне не стали, но всего за год доступные народу объемы продуктов выросли процентов на десять — и «эксперимент» был назначен «нормой». Плюс ему еще и Советский Союз с сельхозтехникой нехило так помог — и Корея проскочила мимо ленинской «колхозной ловушки».
Но Корея пока еще была в мире мало известна, а Ленина те же капиталисты издавали многомиллионными тиражами, чтобы посильнее загнать развивающиеся страны в безысходные долги — и Гвинея с Эфиопией в этой ситуации могли по крайней мере соседним странам показать, «как надо делать правильно». А как не надо делать, они уже показали…
