– Ну что, девчата, перекусите? – обратился я к остальным, решив не форсировать события и расспросить более подробно потом.
– Если угостите, – заулыбались те.
Мужичок перестал шмыгать носом, видимо, успокоился: «Бить не будут!». Соскочив с телеги, поплевал на руки, пригладил волосы, затем подтянул ремень на брюках и застыл в ожидании.
– Борис Иванович! – попросил я нашего завхоза. – Распорядитесь, чтобы покормили наших гостей, – я сделал ударение на последнем слове, определяя тем самым наше отношение к прибывшим. Затем повернулся к девушке:
– Потом, Катюша, мы с тобой еще немного побеседуем, если не возражаешь.
– Отчего же! Пожалуйста! С вежливым да ласковым отчего же не побеседовать!
Борис Иванович все не мог успокоиться.
– Эх, за такого зверя-красавца вкатить бы им по паре горячих!
Вторая молодка сожалеюще смерила нашего завхоза взглядом.
– Эх, диду! Да ты хоть помнишь, когда ты в последний раз эти горячие вкатывал?
Бедный Борис Иванович так и остался с открытым ртом.
Алексей, как бы невзначай, наклонился к нему и тихо сказал:
– Вы, Борис Иванович, с женками поосторожнее! Видите, они все теперь к одному сводят…
Борис Иванович покачал головой, усмехнулся и пошел на кухню кормить приезжих. Часа через два мы о Катериной снова встретились. Ее привел Борис Иванович.
– А где остальные? – спросил я.
– Сидят во дворе, беседуют с нашей молодежью!
– Ну, пусть сидят. А ты проходи, Катюша, садись вот сюда, – я придвинул кресло ближе к камину. Она непринужденно села, огляделась.
– Богато живете! – оценила она обстановку комнаты и, застеснявшись своих грубых ботинок, поджала ноги под кресло.
Борис Иванович потоптался у двери и, видя, что его не приглашают, тихо исчез. Я не стал сразу забрасывать ее вопросами, а сначала рассказал о том, кто мы и что собой представляем, как здесь очутились. Она слушала внимательно, не перебивала. Только, когда я дошел до сражения на лесной дороге, невольно вздрогнула, выдавая свой неподдельный интерес. Продолжая рассказывать, я всматривался в ее лицо. В ее глазах светился незаурядный ум. Это ощущалось и по тому, как она сидит, слушает, по скупым, сдержанным и, в то же время, выразительным движениям. Не умолчал я и о рассказе Виктора, опасности для всех от соседства «Армии Возрождения».
Когда я кончил свой рассказ, она некоторое время сидела молча, как бы повторяя его в памяти, затем не спеша, обстоятельно, тщательно подбирая слова, стала рассказывать о себе.
Ей было двадцать два года. До эпидемии училась на втором курсе Киевского инфиза. После сдачи экзаменов и перехода на третий курс поехала навестить деда. Здесь ее застала эпидемия. В соседних селах осталось человек пятьдесят женщин, восемь мужчин и что-то около сорока детей в возрасте от трех до четырнадцати лет. К сожалению, добавила она, большинство – девочки. Села эти находились неподалеку друг от друга. Собрала оставшихся в живых и как-то организовала их жизнь и хозяйство председатель одного из колхозов Мария Семеновна Чубарь. В селах было раньше много охотников. После них остались ружья и патроны. Это помогло им как-то сдержать нападение псиных стай. Но скота погибло много.
– А что осталось?
– Сотни полторы коров, немного птицы, свиньи.
– А у вас есть кабан?
– Даже три!
– Зачем столько?
– Да из соседних колхозов. Вначале хотели забить, но потом решили оставить на всякий случай.
Я подошел к окну, раскрыл его и выглянул наружу.
– Срочно найдите Бориса Ивановича! – крикнул я ребятам.
Пока его разыскивали, я вернулся на место и, не зная как начать интересующий меня разговор, вопросительно посмотрел на Катюшу. Она сразу поняла меня.
– Вам нужен производитель?
– Вот так! – Я провел ладонью по шее.
– Что ж, это можно. Надо поговорить с Марией Семеновной. Я думаю, она согласится.
– Мы не даром! – поспешно заверил я. – Мы можем дать в обмен… – я задумался, что мы можем дать в обмен, но Катюша помогла мне и в этом:
– Если бы что-нибудь из одежды, – вопросительно проговорила она. – Мы, знаете, не смогли запастись и сильно пообносились. Ну, хотя бы материала на платья… Немного…
– Сколько вам нужно?
– Хотя бы метров тридцать – сорок. Или это много?
– Мы дадим вам двести метров шерстяной ткани и столько же полотна.
– Вы серьезно?
– Вполне!
– Ну, тогда считайте, что кабан ваш. Кроме того, мы вам можем подбросить птицы. Ну, там, кур, гусей. У нас они есть.
– Как вы их уберегли?
– У нас птицефабрика. Она огорожена бетонной стеной и собаки туда не забрались. Правда, теперь донимают ястребы! Но с ними легче. Ружья у нас есть.
Вошел Борис Иванович.
– Вот, – я жестом указал на Катю, – нам предлагают кабана-производителя!
– Милая моя! – вскричал завхоз, мгновенно приходя в отличное расположение духа. – Да мы тебе за это! – он замолчал, почему-то оглядываясь по сторонам, – все что угодно!
– Мы уже обо всем договорились! – сообщил я завхозу.
– Да? И что же? – сразу насторожился Борис Иванович.
– Пару мужиков! – незаметно подмигнув мне, сообщила Катя.
Борис Иванович открыл рот, глотнул воздуха, поочередно посмотрел на меня, затем на Катю, стараясь определить, шутка или всерьез. Я хмуро молчал.
