Гонцы весны полностью

У л ь я н о в (перебивая). К тому же я принял твердое решение ходатайствовать об оставлении меня в пределах Минусинского округа. Кроме того, мои друзья, в том числе и Федосеев, уполномочили меня заявить иркутскому губернатору протест.

Ж е н б а х. Что-о? Протест? О чем же, смею спросить?

У л ь я н о в. О том, что вы, господин Женбах, с молчаливого согласия тюремного инспектора, незаконно содержите в тюрьме административно ссыльных.

Ж е н б а х. Вот как! Протест?.. Ну что же, поезжайте к губернатору в Иркутск.

У л ь я н о в. Иркутский губернатор сейчас находится здесь. Это еще одна причина моей остановки.

Ж е н б а х. Узнали от Крупицкого?

У л ь я н о в. Уведомляю, что телеграммы протеста поданы в Москву и Петербург. Ссыльный Ванеев тяжело болея, и ваш произвол по отношению к нему является преступлением.

Ж е н б а х. Да-а… (Вытирает лоб платком.) Вижу, что вы недаром носили звание помощника присяжного поверенного. Итак, насколько я вас понял, вы явились для сбора подписей под протестом.

У л ь я н о в. Да.

Ж е н б а х. Ну что ж, раз вы, господин Ульянов, встали на официальную ногу, протесты и прочее, придется и нам изменить тактику. Для начала подвергнем вас медицинскому осмотру.

У л ь я н о в. Прежде всего нужно осмотреть Ванеева. Он тяжело болен.

Ж е н б а х (словно не слыша). …А там специальная комиссия под председательством вице-губернатора — да, да, никакие меньше! — с участием тюремного инспектора и с моим участием — да, да, и с моим участием, — решит, как с вами поступить.

У л ь я н о в. А Ванеев?

Ж е н б а х. Не волнуйтесь. Из-под стражи освободим. А уж о болезни — решат врачи. Я, к сожалению, не врач.

У л ь я н о в. Честь имею. (Идет к двери.)

Ж е н б а х. Господин Ульянов…

Ульянов остановился.

Может статься, что ваше желание пребывать в Минусинском округе осуществится. И тогда, согласитесь, волей-неволей нам придется общаться. Целых три года! Как вы определите дальнейшие наши отношения?

У л ь я н о в. В пределах свода законов Российской империи, том четвертый, параграфы…

Ж е н б а х. А короче?

У л ь я н о в. Короче можно определить одним словом: борьба!

З а н а в е с.

Берег Енисея. Землянка. Утро. Л и з а  и  И г о р ь  занимаются, сидя на завалинке. Из землянки выходит  В а н е е в. В одной руке у него утюг, в другой пиджак.

В а н е е в. Лизанька, голубушка, утюг совершенно отказывается гладить. Бастует!.

Л и з а. Господи, да вы же воротник подпалили!

В а н е е в. Разве? Мне думается, что так и было. Впрочем, коричневый оттенок даже лучше. Красивее.

Л и з а. Давайте, я доглажу.

В а н е е в. Нет, нет! Я не эксплуататор. Занимайтесь. Я, кажется, нашел выход… (Уходит.)

И г о р ь. Готовится к комиссии, как к свадьбе…

Л и з а. Неужели его пошлют на север?

И г о р ь. Думаю, брат поможет.

Из землянки выходит  В а н е е в  в пиджаке.

В а н е е в. Каков? Полагаю — неотразим!

И г о р ь. Прямо как на свадьбу!

В а н е е в. Свадьба будет! Домнушка непременно приедет. Только скажите, Лизанька, Игорек, я очень худой? Желтый. Под глазами круги.

Л и з а. Да нет… Обросли только.

В а н е е в. Это я для солидности. (Надувает щеки и оттопыривает низ пиджака.) Каков?

По берегу идет  К р а с и к о в.

Комиссия уже начала работу?

К р а с и к о в. Да.

В а н е е в. Но почему у меня нет вызова?

К р а с и к о в. Крупицкий обещал послать посыльного.

В а н е е в. Странно… (Вынимает из кармана листок.) Друзья, Глеб написал новые стихи…

Все его обступили.

(Читает.)

По берегу бежит  С о я н.

С о я н. Девка, э-кей, девка!

Л и з а. Что случилось, Соян?

С о я н. Батку звать надо. Подрядчик ждет… Скорее.

Из землянки выходит  Г о р и н.