— Пит! — заорала я, и он от этого остановился. — Пожалуйста, иди сюда. — сказала я уже мягче, простирая к нему руки. Он огляделся по сторонам, на то, как он меня удерживал, на то, в какой я была позе и явно был смущен.
— Что…? — прошептал он.
— Я сказала, иди сюда. Давай. Закончи так, — произнесла я с немалым облегчением, увидав, что его зрачки вернулись к своему нормальному размеру. Он позволил себе опуститься в мои объятья, и принять от меня нежный поцелуй, его член был все еще внутри меня — твердый, готовый. И я медленно вильнула тазом, пытаясь поощрить его продолжить. Он посмотрел вниз, на самого себя, на меня и подарил мне долгий, медленный поцелуй, и продолжил движения во мне, теперь уже шевеля бедрами гораздо медленнее. Мы снова превратились в переплетение рук и ног, и его ритм был мне теперь привычнее. Потом, роняя капли пота, он ускорился, пока я не почувствовала, как внутри, в животе, разлилось жидкое тепло.
— Прости, — пробормотал он, когда он совладал с собой и у него снова прорезался голос, но в его речи уже ощутимо чувствовалась тягучая сонливость.
— Все хорошо. Ты просто слегка увлекся, вот и всё. Теперь все прекрасно, — прошептала, играясь с его волосами, его голова покоилась у меня на груди. Но единственным ответом мне было его ровное дыхание. Он полностью вырубился, как после любого из своих приступов. Тихонько выскользнув из постели, я принялась искать халат и краешком глаза увидела свое отражение. Не в силах сразу поверить своим глазам, я на цыпочках, как была, голая, пошла в мастерскую Пита, где было самое большое в нашем доме зеркало. Включив там свет, я повернулась, чтобы как следует себя разглядеть. И она была все еще там, цепочка синяков, засосов, которые оставили на мне его губы. Пурпурные и синие следы от его губ и зубов спускались с моей шеи на грудь, были обильно рассыпаны вокруг сосков и по животу и исчезали в волосах на лобке, снова объявляясь на внутренней поверхности бедер. Кроме того, я увидала синяки - следы железного захвата его пальцев - на внешней стороне бедер, и даже смуглый оттенок моей кожи не мог скрыть эти отметины. Любой, кто увидел бы меня сейчас, решил бы, что меня избили, и вряд ли смог себе вообразить с каким упоением я невольно поддалась подобным сладострастным истязаниям.
Пит пометил меня, и знаки того, что я принадлежу ему, остались по всему моему телу. Я так и застыла в изумлении, и была даже рада, что он уснул, и я могу все обдумать, не заботясь пока о том, как он отреагирует.
Только в одном я была совершенно уверена — если одни только мысли о том, что Гейл возвращается, ввергли Пита в череду повторяющихся эпизодов, то когда тот и впрямь появится, следует ждать чего угодно. И внезапно я жутко рассердилась и всем сердцем кляла грядущий визит Гейла.
___________________
* Обманут и ослеплен. Перевод Psychea. Полный текст песни и перевод доступны на:видео песни здесь http://www.last.fm/ru/music/Led+Zeppelin/_/Dazed+and+Confused
Комментарий к Глава 35: Обманут и ослеплен
Комментарий автора: Эта глава и три последующие обещают быть несколько грубоватыми. Поэтому обращайте внимание на предупреждения, чтобы написанное не стало для вас неприятным сюрпризом.
Комментарий переводчика: Эта глава – подарок для любителей Dark Peeta в его каноном варианте. Но не могу не отметить, что некоторые мотивы вновь ужасно тесто перекликаются с трилогией про «пятьдесят оттенков». Вот хотя бы история про засосы, которыми «пометили» героиню – хотя причины их появления и разнятся. И сценка с разглядыванием синяков в зеркале – один в один. Специально сличила. Сравните и вы: «С ужасом смотрю на красные отметины у себя на грудях. Засосы… Я смотрю на свое отражение в зеркале. На запястьях остались красные рубцы от наручников. Потом, конечно, появятся синяки… Да уж, я выгляжу как жертва несчастного случая». («На пятьдесят оттенков темнее», Глава 3, стр. 69.)
========== Глава 36: Министр Обороны ==========
Предупреждение: Отсылка к сексуальной агрессии
Ты не имеешь права спрашивать, как я себя чувствую,
Ты не имеешь права говорить со мной таким добрым тоном,
Мы не можем продолжать это впредь в том же духе,
Ведь мы теперь далеки и живем отдельными друг от друга жизнями.
из песни Separate Lives Фила Коллинза
Я тщательно изучила свои шею и грудь, проследив цепочку засосов, которые оставил на мне Пит, разглядев следы от его пальцев на бедрах и покраснения там, где сам он бешено врезался в меня. Скосив глаза я углядела синяки и на ягодицах. Сердце так и скакало в груди, я балансировала на грани изумленного ступора и паники. Кровоподтеки на теле мне было видеть не впервой. Но меня ставило в тупик поведение Пита, и я не могла найти объяснений тому, что случилось.
