— Знаю, все нормально, — поспешила я его заверить, тихонько пристраиваясь у него на коленях. Мои бедра уже саднило далеко не так чувствительно, как накануне.
— Нет, все еще нет, Китнисс. Я все еще опасен. Становится только хуже, когда я стараюсь подавить в себе переживания, они выливаются в такие вот недоприступы, и ты в итоге пожала их плоды. Я очень старался не беспокоить тебя своими сомнениями, — Пит потряс головой, и его уже слишком длинные светлые волосы упали на лоб. — И он предложил пока просто выждать и понаблюдать, будут ли улучшения, прежде чем еще что-либо предпринять в плане лечения.
Я кивнула, просто наслаждаясь его близостью. После одинокой, беспокойной ночи было таким облегчением снова ощутить его рядом.
— Я все еще считаю, что мы не должны спать отдельно, — проворчала я.
— Да, это отстой, вот уж точно, — сказал он. — Но это временно, вот увидишь.
И я очень надеялась, что для нашего общего блага он окажется прав.
***
Весна в этом году не спешила вступать в свои права, что было отнюдь не на руку новому правительству, которое все еще не могло обогреть в зимний холод всех страждущих в большой измученной войной стране. Скорый визит Гейла заставлял меня взглянуть на окружающий мир шире, улавливать то, что носилось в воздухе и намного больше думать о том, что в Панеме все еще продолжаются политические споры, интриги, борьба за власть, и об этом даже говорят по телевизору. Учитывая, что капитолийцы в принципе не были склонны вникать во что-либо глубоко, это уж само по себе было прогрессом. Я даже видела как молодые журналисты проводят в эфире панельную дискуссию, своего рода дебаты, обсуждая, как же общество в свое время допустило полнейшую вседозволенность власти, в результате которой появились Голодные Игры. Но большинство средств массовой информации не особенно много освещало подобные вопросы. Ясно ведь, что нынешнее поколение взрослых – тех, кто большую часть жизни прожил при Играх, смотрел и поощрял — не стремилось бесконечно посыпать голову пеплом и брать на себя вину за все зверства, что творилось в последние три четверти века. Хотя им бы и следовало это сделать.
В жизнь проводили стоящие планы по обеспечению равного представительства всех Дистриктов в новообразованной нижней палате парламента. Кроме нее был еще и Сенат и избранный Президент, срок правления которого теперь был ограничен. Это-то и было самым невероятным — выбирать каждые четыре года нового Президента, после того, как прежний правил нами бессменно много-много лет, когда многих из нас еще и на свете не было. Настоящий переворот в сознании. Мы пока только начали притираться, привыкать к подобным вещам.
Все это казалось мне очень странным. Когда по вечерам мы с Питом сидели и смотрели новости по телевизору, все это порой ужасно обескураживало. По иронии судьбы, хотя некоторые идеи подобного государственного устройства в свое время исходили от Хеймитча, использовать его преимущества и заработать при этом «политические очки» смогла лишь Эффи. Она умудрилась провести некие консультации с офисом мэра, и предложила свою помощь в поддержании оставшихся у нее в Капитолии связей на пользу Дистрикта Двенадцать. За время, проведенное ею с мэром, она многое узнала о том, что именно сейчас происходит в Капитолии. Сам же мэр решил будущей осенью баллотироваться от Дистрикта в федеральный парламент. Стабильные времена в стране пока так и не наступили, и когда я больше не могла выносить всего этого, я просто выключала телевизор и игнорировала все напрочь. Пит с Эффи могут подолгу с пеной у рта спорили на подобные темы, я же по возможности уклонялась от этих разговоров.
***
На этой же неделе мы схлестнулись с Хеймитчем — он достал меня тем, что вечно крутился под ногами и теперь ошивался у витрины, на которой я только что любовно разложила печенья и пирожные, приводя ее в полный хаос.
— Я только-только с ней закончила, — гаркнула я на него.
— В курсе, — сказал он невозмутимо, цапнув одной рукой кусок песочного торта, другой — маленький кекс. — Просто пытаюсь вам помочь, и на этом подносе всего было явно многовато. — он свернул своей лапищей еще и рядок сахарных печений и издал удовлетворенный вздох, впившись зубами в кусок торта с подчеркнуто блаженным выражением. — Вот так-то лучше.
Я неприветливо толкнула его плечом, приходя мимо.
— Отчего тебе не посидеть за столом как простому посетителю?
— Он — не простой посетитель, — вставил свое слово Пит, появившийся из задней комнаты — у руках он держал швабру, явно намереваясь прибрать за нашим ментором. — Простые посетители вообще-то платят.
Хеймитч театрально воздел руки к небу, не выпуская свою сладкую добычу.
— Зато вы можете наслаждаться моим несравненным обществом.
Пит затряс головой в беззвучном хохоте, я закатила глаза. В этот момент колокольчик над входом в булочную звякнул.
— Мои дорогие голубки! — пискнула Эффи, входя, и инстинктивно сморщила носик, завидев Хеймитча, который уже уплетал тот самый кекс. Под мышкой у нее был очень внушительного вида кожаный блокнот, официальный.
