Я все никак не могла разобраться в том, что я чувствую, наблюдая за Гейлом и Питом, за которыми трусил мэр. И все пыталась осмыслить тот факт, что мой жених показывает нашу пекарню моему прежнему лучшему другу, которому я когда-то вверила благополучие моей семьи, который вызвался спасать своего соперника, и чья изобретательность погубила самого дорогого мне тогда человека.
Мне хотелось бы вовсе ничего не чувствовать, или если и чувствовать что-то — лишь праведное негодование. Но вместо этого мной завладела печаль столь глубокая, что она чуть не стерла меня в порошок. Лишь взглянув на то, как Пит уходит, чтобы показать гостям кухню — свое маленькое убежище — я ощутила, что агония отступает.
Почти все время, пока длился этот визит, я не сводила с Пита глаз, беспокоясь о его реакции, сосредоточившись на нем до такой степени, отбрасывая прочь свои переживания. Сейчас мне нужно было думать не о себе. В противном случае меня бы скрутило от разрывающих меня противоречий. У меня даже голова закружилась и я еле-еле удержалась от того, чтобы не сбежать наверх и спрятаться в шкафу.
Когда я все-таки пришла в себя, то обнаружила, что вместе с Питом и Гейлом позирую у нашей вывески - той, которая отыскалась на развалинах прежней пекарни и теперь была выставлена в булочной в специальной витрине. Потом было еще несколько фото на фоне нашей выпечки и все куда-то отступили. Пит завязал беседу с кем-то из журналистов и мэром, предоставив нас с Гейлом самим себе.
— Славное место, — сказал он от всей души. — гораздо лучше, чем прежняя пекарня.
- Да, пожалуй, — сказала я, неожиданно смутившись.
Неловкость, которая царила между нами, была настолько ощутима, что мы едва могли разговаривать. Это наверняка его сильно разочаровывало, но мне и правда было нечего сказать.
- Эй, как там сейчас в лесу? — спросил он и в его голосе прозвучала неподдельная тоска.
— Холодно. Ну, знаешь, снег и лед. Дичи немного, но я умудрялась добывать белок, индеек, даже оленя, — я изо всех сил старалась скрыть дрожь в голосе.
— А я уже целую вечность не охотился, — ответил он. И, когда я промолчала, добавил. — Завтра утром у меня есть зазор в расписании. Как думаешь, ты сможешь пойти со мной туда? — он кивнул кучке людей, которые пришли с ним. Один из этих сопровождающих, коротко стриженый тип, давал недвусмысленные сигналы, что пора бы уже идти.
— Ассистент? — пробормотала я так, что Гейл рассмеялся.
- Ага, они даже в туалет меня пускают по часам, — он повернулся ко мне и я остро почувствовала на себе его взгляд, его физическое присутствие. Я испытала удушье и захотела поскорее ускользнуть из его поля видимости – он, как мне казалось, и так уже заглянул слишком глубоко мне в душу.
— Завтра утром, как обычно, на нашем месте? — настаивал он.
Я коротко кивнула.
— Ладно. Думаешь, сможешь теперь встать так рано? — я пыталась шутить, но вышло слишком резко.
— Да, старые привычки не умирают, — сказал он и вновь так на меня посмотрел, как будто пытался всю без остатка вобрать в себя этим взглядом. Теперь, когда я привыкла, что на меня смотрит так только Пит, мне стало от этого очень не по себе.
Сделав вид, что мне нужно поправить стул, я отступила назад, отвоевав себе то личное пространство, в котором так нуждалась. В тот же миг Пит оказался рядом и обхватил рукой за плечи. Это был спонтанный и нежный жест, а вовсе не демонстрация права собственности, и я была благодарна ему за то. что он понимает меня без слов. Я вся была как натянутая струна, но от его прикосновения напряжение меня стало постепенно отпускать.
— Спасибо, что все нам показал. Ты очень многое вложил в это место, — произнес Гейл после секундного замешательства, отведя взгляд от моего плеча, на котором лежала рука Пита.
— Мы оба постарались, — ответил Пит. — Китнисс потрудилась тут едва ли не больше, чем я сам, — в его голове сквозила неподдельная гордость. И тут нашу беседу прервал помощник Гейла, который объявил, что если господни министр еще немного здесь задержится, все его расписание пойдет насмарку. Вымученная улыбка, которой этот деятель наградил меня и Пита, напомнила мне ту, что некогда являла Эффи, когда особенно беспокоилась о том, успеем ли мы на следующую встречу. И я подумала, что работа у него, верно, не из легких.
— Мой ассистент доставит вам то, что просила передать твоя мать. Увидимся завтра! — сказал мне Гейл, и пожимая руку Пита, все еще не отрывал от меня взгляда. И вскоре его стремительно вынесло из пекарни вместе со всеми сопровождающими — он исчез так же внезапно, как и появился.
— Завтра? — переспросил Пит, внимательно глядя на меня.
— Он попросил меня с ним поохотится. По старой памяти. И чтобы поговорить, — сказала я задумчиво.
Пит лишь кивнул.
— Хорошо. Вам это, видно, необходимо, — сказал он, рассеянно вытирая и без того чистейший прилавок.
Я подошла к нему и обняла за пояс.
— Спасибо, что стараешься проявить понимание. Знаю, это нелегко.
