Из приюта я уходила уже не такой подавленной, как после утренней охоты. С отцовской куртки золу я как-то оттерла, а вот рубашку предстояло как следует постирать, да и самой помыться. Шагая в пекарню, я уже заметила проталины — весна медленно, но верно брала свое. На этих проталинах уже зазеленела первая весенняя травка, а возле кузницы пустились в рост одуванчики. От этого на душе стало теплее, мои несчастья вдруг как-то съежились и поблекли. Сколько бы я ни потеряла, но меня ждали впереди любовь и утешение, целая новая вселенная. Отринув от себя отчаяние, я спешила в пекарню, надеясь перехватить там Пита до того, как он закроет булочную, чтобы потом пойти домой с ним вместе и разделить радость от первых проблесков весны.
Пит уже запер переднюю дверь, так что мне пришлось входить через служебный вход. Он подметал полы, когда я подкралась и обхватила сзади за пояс. Он слегка подскочил от неожиданности и чуть не уронил швабру, а придя в себя погладил меня по руке.
— Ты меня до инфаркта доведешь, — сказал он. Он каждый раз мне говорил в точности это, как по писаному.
— А кто еще можешь к тебе подкрасться и обнять? — бросила и я свою обычную в таких случаях реплику, не тая улыбки. Я сжала его покрепче, прежде чем освободить и, отняв у него щетку, сама взялась подметать.
— Как прошел твой день? — спросил он, стараясь не показывать виду, как он жаждет узнать все подробности нашей встречи с Гейлом.
— Чистила нынче дымоход, — сказала я, демонстрируя свою перепачканную рубашку.
Он сморщил нос при виде налипшей на меня копоти.
— Сэй мне сказала. У тебя множество талантов.
Взяв кухонную тряпку, он принялся протирать стол и прочие поверхности.
— Так значит, все прошло нормально? Охота, я имел ввиду, — сказала он будто ни в чем не бывало.
— Ага. То есть мы с Гейлом… Мы подстрелили аж трех индеек, — я тоже старалась говорить безразлично, но в итоге стала заикаться. — Двух я отнесла в приют, — глаза Пита округлились. Он любил индейку и наверняка уже смекал, как ее приготовить. Сделав глубокий вдох, я перешла к главному.
— Гейл дал мне знать, что если я захочу, если мы захотим, — подчеркнула я со значением, хотя Гейл Пита в данном случае вообще не брал в расчет, — он может добиться возможности пребывания в каком-либо другом Дистрикте, в каком мы захотим.
Пит кивнул.
— А я вообще фигурировал в контексте перемены Дистрикта? — осторожно спросил он.
— Конечно! — воскликнула я так, что это прозвучало фальшиво даже для меня самой.
— До чего же ты паршивая лгунья, — сказал Пит, мотая головой.
Отставив швабру в сторону, я встала прямо перед ним.
— Неужто ты думаешь, я бы решила переехать куда-нибудь без тебя? Ты думаешь, это вообще для меня возможно?
Он криво мне улыбнулся и часто заморгал, явно польщенный, и у меня отлегло от сердца. Даже настроение поднялось. Коснувшись моей щеки, он нежно ее погладил.
— Если тебе и впрямь захочется уехать, я последую за тобой куда угодно.
— Ну, и с чего ты вздумал, что я могла ему сказать что-то другое? — сказала я, вставая в защитную стойку.
— Нет, я так не думаю. Но и ты должна понять, что данная ситуация несколько оскорбительна для меня как для твоего жениха. Он появляется из ниоткуда, как черт из табакерки, как только узнает, что мы обручились, и предлагает тебе переехать в другой Дистрикт, — Пит провел рукой по своей шевелюре. — Он должен был разговаривать об этом с нами обоими. — он высказал это спокойно, но я заметила искорки гнева в его взгляде.
— Просто Гейл всегда такой.Вряд ли он намеренно пытался тебя оскорбить, — я замела мусор с пола и отправила его в помойное ведро. — Давай больше не будем из-за этого дергаться, ладно? — и обвила руками его шею. — Запечем индейку и в выходные пригласим в гости Хеймитча и Эффи, устроим пиршество. А из того, что потом останется, сделаешь пирожки с мясом. — я улыбалась, подумав об этом. Мне так нравилось смотреть как Пит делает начинку, замешивает тесто, какой аромат стоит по всему дому, когда он печет, как он наполняет наш дом теплом и уютом. Я так устала от подозрительности, царившей между нами в последние недели, так хотела вернуться к прежней простоте наших мирных отношений. — Что ты об этом думаешь? — спросила я.
Пит посмотрел на меня с намеком на улыбку, он все еще не был уверен, но уже не так переживал.
— Думаю, я мог бы попытаться. А твоя попытка отвлечь меня разговорами о еде на сей раз удалась, — сказал он и направился на выход, по пути выключая за собой свет.
***
Пит все еще настаивал, чтобы мне спали раздельно, и мне от этого было ужасно не по себе. Он этого мне не говорил, но, очевидно, Пит решил выждать какое-то время, чтобы убедиться, что его странные полу-приступы прекратились. По ночам мне было невыносимо одиноко — особенно сегодня, когда мне острее всего захотелось свернуться возле него под толстым одеялом и отогреться. Без него меня все время знобило, и, даже когда я забывалась беспокойным сном, я ощущала его отсутствие.
