В один из таких моментов, в полудреме, я вдруг услышала, как кто-то тихонько стучится в мою дверь. Я тут же вскочила и похолодела, припомнив, что Пит велел держать дверь все время на замке. Никто не мог стучаться, кроме него, и все мое тело заныло от желания, так сильно меня потянуло ему открыть, пустить его в свою постель. Я знала, что если отопру, рискую дорого за это заплатить. Но было уже поздно, я замерзла, и мое невыносимое одиночество и тоска по Питу терзали меня, как резаная рана в боку. И я позволила голосу разума отступить, встала с кровати и убрала засов, и дверь тут же распахнулась будто сама собой.
Прислонясь к дверному косяку, я пыталась разглядеть его черты в темном коридоре. Он был босой, без рубашки, пижамные штаны приспущены на бедра. Я вообразила себе как они сейчас обтягивают его зад, и тут же вся задрожала от восторга и предвкушения. Не дожидаясь пока он сам войдет, я сделала шаг вперед и поцеловала его. Он тут же прижал меня изо всех сил к себе и яростно ответил на мой поцелуй. У меня ослабели колени, когда его эрекция прижалась к животу. Не давая ему сойти с места, я покрыла поцелуями — влажными, горячими — его шею и грудь, и спустилась ниже, по мягкой дорожке из светлых волосков. Встав на колени, я стянула с него штаны, и его восставшая эрекция буквально выскочила из них, оказавшись возле моей щеки.
Я запорхала языком по его головке, и он дернулся в моих пальцах. Пит запустил руки мне в волосы и схватился за мой затылок, направляя мои движения, а я уже открыла рот. И ощутила его неповторимый вкус, выпуклости и вены, которые теперь были мне так хорошо знакомы. С удовлетворенным стоном я полностью вобрала его в себя, посасывая, пока он не застонал, толкаясь бедрами мне в рот. Ухватившись за основание его члена ладонью, я стала ею двигать туда-сюда, ощущая языком гладкость его кожи, вбирая его в себя по максимуму, настолько это было физически возможно, вслушиваясь в его низкие стоны. Я провела по всей его длине кончиком языка, прежде чем вновь вобрать его в себя, ритм все нарастал и это было так хорошо, но меня застало врасплох то, как он внезапно кончил, даже не предупредив, струя ударила мне в глотку так внезапно, что я невольно закашлялась и была вынуждена сплюнуть его семя на пол.
— Ты должен был сказать, что близко! — выпалила я.
Но он не ответил, лишь его руки забрались под мою теплую фланелевую рубашку и заскользили по моей спине. Я шлепнула его по руки, все еще злясь на то, что чуть не задохнулась из-за него, но он схватил меня за запястья, дернул к себе и впился в меня грубым поцелуем.
— Тссс… — предупреждающе прошипел он, выпуская мои ладони и обвиваясь вокруг меня, крепко меня обнимая, прежде чем опять поцеловать — до потери пульса, так, что мне уже не хватило воздуха, но и от раздражения уже и следа не осталось.
— Почему я так сильно тебя люблю? — прошептал он яростно, обращаясь больше к самому себе. Расстегнув на мне рубашку, он сорвал ее с моих плеч и бросил на пол. И медленно двинулся в комнату, не переставая целовать мою шею и плечи, его руки бродили по моему телу и, честно говоря, даже не в столь замутненном состоянии сознания я и сама не смогла бы ответить на его вопрос, для меня самой это оставалось загадкой. Он мял мой зад, сладострастно гладил по бедрам — его руки были на моем теле уже везде. Пальцы забрались под резинку трусов, и, скользнув между ног, принялись играть с моими складками. Я ощущала, как они купаются в моей влаге, и он, почувствовав, какая я уже мокрая, пробормотал:
— Возможно, я самый жалкий и недалекий олух из всех ныне живущих.
Его лицо было всего в десятке сантиметров от моего, так близко, что его дыхание овевало мою кожу. Я пыталась заглянуть ему в глаза, но они прятались во тьме. И от того, что я не была уверена — кто со мной сейчас — сердце тяжко бухало в груди.
— Почему ты так говоришь? — спросила я.
Я снова пристально взглянула в его лицо, но его глаза были прикрыты веками, а губы вспухли от поцелуев, и тут вдруг его исказила резкая боль.
— Ты любишь меня, правда или ложь? — жалобно сказал он, и был в этот миг так раним, что я так и рванулась к нему.
— Правда. Ты же знаешь, — сказала я от всего сердца. Но в эту ночь с Питом было явно что-то не так, и весь этот разговор заставил меня почувствовать, что я на грани, и далеко не в безопасности.
Он протянул руку и погладил меня по щеке и взглянул с таким обожанием, что я была сражена немедленно и наповал. И когда его губы коснулись моих, я тут же их раскрыла под его нежным напором. Он окончательно избавился от своих пижамных штанов, швырнув их в кучу остальной одежды на полу. Мои груди заострились от холода, и я прикрыла их руками, но он разорвал мою непрочную защиту и стал посасывать каждую по очереди, купая мои холмики в тепле, пока я не довел меня до исступленной дрожи. Мы оказались у края кровати, матрас давил мне на бедра. Бросив на него пристальный, но вместе с тем голодный взгляд, я разглядела в его глазах лишь тьму, и блеск в его глазах был дикий, звериный.
