— Я знаю. Значит, нужно его прочитать.
Она вернулась к первой странице.
Дорогая Амико!
Я пишу тебе на развалинах священной кивы анасази, находящейся неподалеку от моей лаборатории.
Когда мы собирали мои вещи, в то последнее утро перед вылетом в Альбукерке, повинуясь импульсу, я сунул старый дневник в карман куртки. Я планировал использовать его для наблюдения за птицами. Но сейчас мне кажется, что я нашел для него лучшее применение.
Я ужасно скучаю по тебе. Люди здесь по большей части ведут себя дружелюбно. Некоторых, скажем директора Джона Сингера, я даже могу считать своими друзьями. Но прежде всего мы коллеги, у которых общая цель, и лишь потом — приятели. Мы все подвергаемся давлению; от нас требуют стремительного движения вперед, достижения быстрого успеха. И под таким воздействием я все больше ухожу в себя. Бескрайняя безысходность этой ужасной пустыни лишь усиливает мое одиночество. Возникает ощущение, будто мы оказались за краем мира.
Здесь запрещено пользоваться карандашом и бумагой. Брент хочет отслеживать все наши действия. Иногда мне кажется, что он желает контролировать наши мысли. Я использую этот маленький дневник в качестве спасательного троса, связывающего нас. Есть вещи, которые я со временем расскажу тебе. О них я никогда не напишу в своем компьютере, принадлежащем «Джин-Дайн». Глава корпорации во многих отношениях остается мальчишкой, полным юношеских мечтаний. Среди прочего он уверен, что ему по силам управлять всем, что делают и думают другие.
Надеюсь, ты не станешь тревожиться, когда услышишь мой рассказ о подобных вещах. Впрочем, я забыл: когда ты прочитаешь эти строки, я буду находиться рядом. И записи в дневнике превратятся в воспоминания. Возможно, позднее я смогу посмеяться над собой и моими мелочными жалобами. Или даже гордиться тем, что я сумел достичь.
До этой кивы довольно далеко, а ты знаешь, какой я плохой наездник. Но мне кажется, что проведенное с тобой время идет мне на пользу. Дневник будет в безопасности здесь, среди песков. Никто не покидает жилой корпус, за исключением начальника службы безопасности, а у меня сложилось впечатление, что у него есть собственные дела в пустыне.
Скоро я снова сюда приду.
Моя любимая жена!
Сегодня ужасно жаркий день. Я постоянно забываю, как много воды требуется в этих проклятых песках. В следующий раз я прихвачу с собой две бутылки.
Стоит ли удивляться, что в лишенных воды ландшафтах появилась религия анасази, полностью направленная на то, чтобы контролировать природу. Здесь, в киве, жрецы дождя обращались к Громовой Птице,[69] умоляя ее даровать им дождь.
Так они молились. Какое древнее желание, какая жажда знаний и могущества, мечта об управлении тайнами природы, чтобы принести дождь!
Но дождь не приходил. Как нет его и в наши дни.
Что бы они подумали, если бы могли увидеть, как мы день за днем работаем в наших норах под землей, пытаясь не просто контролировать природу, но изменять ее по нашему желанию?
Сегодня я больше не могу писать. Проблема, которой я занимаюсь, отнимает у меня все время и силы. От мыслей о ней трудно спрятаться даже здесь. Но я скоро вернусь, любовь моя.
Дорогая Амико!
Пожалуйста, прости мое долгое отсутствие. Наше рабочее расписание в последнее время было просто жутким. Если бы лаборатория не нуждалась в периодической дезинфекции, Брент заставил бы нас находиться там круглые сутки.
Брент. Много ли я тебе о нем рассказал?
Это странно. Никогда не представлял себе, что способен испытывать такое глубокое уважение к человеку, который вызывает у меня резкую неприязнь. Возможно, я его ненавижу. Даже в те моменты, когда он не заставляет меня работать быстрее, я продолжаю видеть его хмурое лицо — Брента не устраивают наши результаты. Я слышу, как он шепчет мне в ухо: «Еще хотя бы пять минут. Еще одна серия тестов».
