— Это лучшая лошадь пустыни. Маленькая, коренастая и выносливая. Мой отец брал коней из старинного испанского стада на ранчо Ромеро. Эту породу никогда не скрещивали с английскими лошадьми. Старый Ромеро говорил, что он и его предки всегда убивали паршивых жеребцов гринго, если они пытались подобраться к их кобылам.
Она рассмеялась и легко вскочила в седло.
Карсону понравилась ее уверенная грациозная посадка. Он оседлал Роско, они направились к воротам, набрали код и поехали в сторону Кин Клижини. Им предстояло преодолеть около двух миль. Древние развалины высились на горизонте — среди каменных обломков виднелись две стены.
Де Вака откинула голову назад и тряхнула волосами.
— Несмотря на трагические события, которые здесь происходят, я не устаю восхищаться красотой этого места, — сказала она.
Карсон кивнул.
— Когда мне исполнилось шестнадцать, я провел лето на ранчо на севере Хорнада, в Даймонд-Баре, — сказал он.
— Правда? Там такая же пустыня, как здесь?
— Очень похоже. По мере того как ты продвигаешься на север, горы Фра-Кристобаль образуют арку. Дождевая тень[66] с гор попадает туда, и вокруг становится немного зеленее.
— Ты работал там на ранчо?
— Да, после того как мой отец потерял свое, я на одно лето, перед отъездом в колледж, стал ковбоем. Даймонд-Бар был крупным ранчо, около четырехсот квадратных миль между горами Сан-Паскуальи Сьерра-Оскура. Настоящая пустыня начиналась на южной границе ранчо, это место называлось Лава-Гейт. У подножия гор Фра-Кристобаль остались следы застывшего лавового потока. Между потоком и горами есть узкий проход шириной в сотню ярдов. Там проходил старый испанский торговый путь. — Карсон рассмеялся. — Лава-Гейт напоминали врата ада. Лучше было не уходить на юг — назад удавалось вернуться не всем. А теперь я оказался посреди такой пустыни.
— Мои предки пришли по этому торговому пути вместе с Оньяти в тысяча пятьсот девяносто восьмом году, — сказала де Вака.
— По испанскому торговому пути? — удивился Карсон. — Они пересекли Хорнаду?
Женщина кивнула, щурясь в ярких лучах солнца.
— Как они отыскали воду?
— И вновь я вижу на твоем лице сомнение, cabron. Мой дед рассказывал, что они дождались наступления сумерек у последнего источника, а потом гнали стадо всю ночь, остановившись только в четыре часа утра, чтобы дать им немного попастись. А потом проводник апачи привел их к источнику, который назывался Охо-дель-Агуила. Орлиный ключ. Теперь никто не знает, где он находился. Во всяком случае, так говорил мой дед.
Ученый уже довольно давно не решался задать один вопрос, но теперь набрался смелости.
— А каково происхождение твоего имени: Кабеса де Вака?
Ассистентка бросила на него свирепый взгляд.
— А откуда взялась фамилия Карсон?
— Ты должна признать, что Голова Коровы немного странное имя.
— Как и Сын Машины.
— Прошу меня простить, — сказал Карсон, сожалея, что не сумел сдержать свое любопытство.
— Если бы ты знал испанскую историю, — продолжала де Вака, — тебе должно было быть известно это имя. В тысяча двести двенадцатом году испанский солдат отметил перевал коровьим черепом и привел армию к победе над маврами. Воин получил в награду титул и права на имя Кабеса де Вака.
— Поразительно.
Карсон зевнул.
«И скорее всего, недостоверно», — подумал он.
— Алонсо Кабеса де Вака был одним из первых европейских колонистов в Америке в тысяча пятьсот девяносто восьмом году. Мы ведем свое происхождение от одной из самых древних и почтенных европейских семей в Америке. Впрочем, я никогда не придавала большого значения таким вещам.
Тем не менее Карсон видел гордость на лице де Ваки, когда она рассказывала о своих предках, — конечно, для нее это было важно.
Некоторое время они ехали, наслаждаясь солнечным теплом и плавной поступью лошадей. Женщина держалась немного впереди, верхняя часть ее тела двигалась в такт со скакуном. Левая рука свободно держала поводья, правая лежала на поясе. Они приблизились к руинам, и де Вака остановилась, поджидая Карсона.
Когда он подъехал, она посмотрела на него, и ее фиалковые глаза заблестели.
— Тот, кто будет последним, — pendejo,[67] — сказала она, наклоняясь вперед и пришпоривая лошадь.
К тому моменту, когда Карсон пришел в себя и направил Роско за ней, де Вака опережала его на три корпуса. Ее конь мчался вперед, прижав уши, от копыт в лицо Карсону летели мелкие камешки. Он принялся нетерпеливо пришпоривать Роско.
