– Да-да, помню. Журналистка из Москвы. Проходите, конечно, – Быстрицкий вежливо посторонился, пропуская Веронику.
Она прошла сквозь знакомый кабинет, напоминающий музейный зал, села в знакомое кресло.
– Чаю? – улыбнулся Быстрицкий.
– Нет! – Вероника вздрогнула.
Быстрицкий недоуменно приподнял брови.
– Не хочу, спасибо, – исправилась Вероника. Коснулась щеки. – Зуб разболелся, реагирует на горячее.
– О, сочувствую. Сейчас, одну секунду! – Быстрицкий выдвинул ящик стола, извлёк небольшой полотняный мешочек. – Вот, приложите к щеке. Это травяной сбор, народная медицина. Я сам полгода назад зубной болью маялся. Возраст, знаете ли, многое в организме приходится дорабатывать, – он улыбнулся, показав красивые импланты. – Только этими травками и спасался.
Вероника осторожно взяла мешочек.
– Да вы прикладывайте, не бойтесь! Сразу полегчает.
– Спасибо. Боюсь, на стоит, у меня бывает аллергия на незнакомые препараты. В гостинице приложу, там антигистаминное есть, – Вероника убрала мешочек в сумку. – Скажите, пожалуйста. А вот эта женщина, которая сейчас выходила. Это ведь Алла Евгеньевна Вяльцева?
– Да. Откуда вы её знаете?
– Я приходила в больницу, расспрашивала о Нинель. А она меня не узнала.
– Очень может быть. На работе Алла общается со многими людьми, всех не запомнишь.
– Вы с ней давно знакомы?
– Очень давно.
– А зачем она к вам приходила?
Быстрицкий нахмурился.
– А вот это уже, простите, слишком деликатный вопрос. На него я не могу ответить. Так что вы хотели?
– Я хотела узнать о… средствах народной медицины, – нашлась Вероника. – Вы, говорят, большой специалист. Я им, честно сказать, не очень доверяю.
– Помню-помню. Вы и в духов не верите. А зря!
Разговаривая с Быстрицким, Вероника сидела, как на иголках.
Выйдя, набрала Сашу.
– Ну что там?
– Дама всё это время гоняла по городу, – отрапортовал тот. – Заходила в аптеки, где изготавливают лекарства по рецепту. В двух аптеках ей отказали, нет нужных компонентов. В третьей рецепт приняли, завтра во второй половине дня можно забрать. И ты знаешь, что это?
– Что?
– Стимулятор мозговой деятельности. Прописывают тяжёлым больным, страдающим потерей памяти. Препарат сильный, передозировка опасна, может вызвать припадки. Я отправил название криминалисту, попросил проверить, нет ли совпадений по компонентам с тем составом, которым были отравлены лыковцы и бегун.
– Блин. То есть, что же – это она?! Вяльцева? Узнала от Рыжова, что мы приходили, бросилась к Быстрицкому – узнать, что нам ещё известно, а мы тут как тут? И она бегом побежала в аптеку заказывать новое зелье, чтобы отравить меня и тебя?
– Как?
– Да откуда я знаю, как?! Может, в столовке в кашу подсыплет. Или через вентиляцию распылит. Или…
– Или на улице зонтиком уколет.
– Смешно тебе, ага! А меня, между прочим, один раз уже травили. Больше как-то не хочется.
– Ладно, не психуй. Сейчас-то дама точно домой отправилась, я видел, как в подъезд вошла. До утра можно не беспокоиться, а утром ей на работу. Тише твоему позвонил, доложился. Он сказал, что ждёт запись разговора с Быстрицким. Было что-то интересное?
– Нет. Ничего нового.
– Ясно. Ну, тем более, езжай спокойно в гостиницу, запись из такси отправишь. Я там на соседней улице ресторанчик видел. Давай, может…
– Нет! – рявкнула Вероника. – Никаких ресторанчиков! Я больше вообще ни к какой еде не притронусь до тех пор, пока всех этих сумасшедших не пересажают! И Вяльцеву, и Быстрицкого – он мне тоже какую-то шаманскую пакость подсунул.
– Какую ещё пакость?
Вероника рассказала.
– Ну, вот! А говоришь, ничего интересного… Ладно, понял тебя. Давай тогда, в гостинице увидимся, всё нормально обсудим. Решим, что дальше делать. Я сейчас заскочу куда-нибудь, готовой жратвы куплю. Из моих рук будешь есть?
– Не буду. Вдруг ты тоже с этими психами заодно.
Саша засмеялся.
– Ладно. Оголодаешь – посмотрим, как запоёшь… Не волнуйся, скоро приеду.
061.
Наши дни. Москва
Возле машины Смуров сделал Тимофею знак подождать и закурил. Тимофей покорно остановился.
– Чёрт знает что, – выдал Смуров вместе с порцией дыма.
– Думаете?
– Чем больше узнаём. Тем меньше понятно.
– Я вижу ситуацию с точностью до наоборот. Чем больше мы узнаём, тем больше мне понятно.
– И что тебе понятно? За что хотели убить этого?
– А разве не очевидно? Он дал кому-то понять, что знает всю правду о походе. И тот, кому не нужна правда, решил его убить. Обладая из всей возможной информации только номером бегуна.
– И кто это?!
– Ну… как минимум, человек, который был свидетелем тех событий. Не молодой.
– А может, сын. Или дочь.
Тимофей подумал несколько секунд и нехотя кивнул:
– Может. Но я так не думаю.
– Почему? Подгоняешь условия под ответ?
Тимофей достал смартфон, разблокировал и, потыкав пальцем, показал Смурову экран.
– Ну?
– Это форум, на котором собрана информация по истории лыковцев и идут дебаты. Вот некто «Ганнибал». – Тимофей продемонстрировал ник латиницей и уродского качества фотографию актёра Энтони Хопкинса. Узнать его можно было только издалека и при наличии воображения.
– И?
