Женский голос из невидимых динамиков объявил посадку на какой-то рейс, не имеющий к Веронике отношения. Мимо пробежала шумная, непрерывно ругающаяся семья из папы, мамы и двух сыновей-подростков. Вероника бездумно проследила за ними взглядом. Глаза наполнили слёзы.
Она вспомнила, в каком состоянии звонила Тимофею, вспомнила этот холодный голос из трубки. Да сама ведь дура! Прекрасно зная, какой он человек, постоянно на что-то надеется. Как и миллионы других дур, выходящих замуж за алкашей и подонков в святой уверенности, что сумеют их изменить. Слава богу, у неё хоть о замужестве речи не шло.
Речь шла всего лишь о трудовом договоре с ИП Бурлаков Тимофей.
«Как же он без меня?» – закричала какая-то часть Вероники, пришедшая в панику от одной лишь мысли.
«Не мальчик, выживет, – отрезала другая часть. – Тоже мне, жена декабриста нашлась. Успокойся уже, а? Ты свою личную жизнь со стороны видела? Ну так посмотри, охренеешь. Может, хватит уже?»
Но первый голос не замолкал. Они продолжали кричать друг на друга. А Вероника продолжала смотреть перед собой и беззвучно плакать.
***
Выйдя из кабинки, Тимофей подошёл к рукомойнику и включил воду. Возле соседнего стоял опер Зубарев.
Посмотрел на Тимофея в зеркало. Процедил:
– Молодец. Красиво слинял.
– Мне нужно было в туалет, – сказал Тимофей, тщательно моя руки.
– Ещё один прокол, и будешь в туалет для инвалидов ходить.
– Ты ведь меня не первый день знаешь. Полагаешь, я воспринимаю угрозы?
Закрыв воду, Тимофей обошёл Зубарева и сунул руки под сушилку. Та взвыла, обдав ладони потоком горячего воздуха. Зубареву пришлось повысить голос:
– А я не угрожаю, я предупреждаю!
– Это клише из третьесортной кинопродукции. Если хочешь что-то сказать – изложи своими словами без лишних эмоций.
Руки высохли, и Тимофей опустил их. Повернулся к Зубареву, уставился ему в глаза.
Открылась дверь, вошла уборщица. Тимофей боковым зрением отметил, что это – представительница того же народа, к которому относилась Татьяна Васильевна Шарова. Она прокатила тележку с ведром в дальний конец помещения и начала мыть пол.
– Без эмоций? – Зубарев готов был взорваться. – Окей, будет без эмоций. Если тебе девчонку вообще не жалко, если ты вообще нихрена не понимаешь, то отвали уже от неё! Вот тебе своими словами.
– Почему я должен это сделать? – Тимофей даже не моргнул.
– Потому что ей с тобой хреново, вот почему! Не можешь сам быть человеком – не порти жизнь нормальным людям.
– Потому что она тебе нравится, и ты хочешь быть с ней, а я стою между вами?
– Ты… – Зубарев задохнулся, сжал кулаки, но сделал над собой усилие. – Ты меня вообще слушал?
– Слушал. Тебе жалко Веронику, и ты хочешь для неё всего самого лучшего. Но скажи мне, что если я сейчас уйду из её жизни, ты не попытаешься в эту жизнь влезть на следующий же день. Скажешь?
Зубарев не сказал ничего. Лицо его окаменело. Наверное, в этот момент он вообще перестал думать, превратился в машину для убийства, ожидающую только замыкания нужных контактов, чтобы прийти в движение.
– Вот в этом и есть вся правда, – подытожил Тимофей. – Пытаться врать мне – глупо, но объяснимо. А зачем люди постоянно врут себе – этого я понять не могу. Я такой, какой есть. И из-за меня плохо многим людям, начиная с моей матери. Но ты защищаешь только Веронику. На остальных тебе плевать, ты даже не знаешь их количества. Ты не просишь меня удалиться от мира в какой-нибудь монастырь или вроде того. Нет. Ты всего лишь хочешь заполучить Веронику. А то, что я причиняю ей душевную боль, на самом деле рассматриваешь, как большую удачу. Это – твой козырь, твоя возможность.
Тимофей сделал полшага и оказался нос к носу с Зубаревым, который дёрнулся – не ожидал такого поворота.
– Спасибо за то, что помог в расследовании. Веронике нужна была поддержка, которую я ей дать не мог, так что ты подвернулся весьма кстати. Но заруби себе на носу: не надо меня пугать и пытаться впечатлить своими чувствами и эмоциями. Этот колодец я видел насквозь до самого дна и не нашёл в нём ничего, достойного уважения. А теперь – прошу меня извинить, я хочу кое-что почитать перед отлётом.
Тимофей вышел из туалета и двинулся мимо рядов металлических кресел, где сидели, лежали, томились в ожидании рейсов люди. Он шёл, не сводя взгляда с одной точки. С лица Вероники, которое с каждым шагом обретало всё больше узнаваемых черт.
Вот и Вероника заметила его. Встала. Её лицо выглядит решительно. Судя по состоянию глаз – только что плакала. Она сделала шаг навстречу, приоткрыла рот и глубоко вдохнула.
Тимофей остановился.
– Ты уволена.
– Я увольняюсь!
Две коротких фразы прозвучали одновременно. Тимофей кивнул и пошёл дальше, в поисках подходящего места с краю, чтобы не было соседей хотя бы с одной стороны.
– Что? – услышал он голос Вероники, в котором звучало безграничное удивление.
Место обнаружилось быстро. Сев, Тимофей достал телефон и загрузил электронную книгу. Через минуту он полностью погрузился в чтение, перестав обращать внимание на происходящее вокруг.
Конец
