– Тогда, сорок лет назад, казалось, что всё просто, правда? – глядя на неё, проговорил Тимофей. – Вижу цель – иду. Оправдания себе вы находили быстро. Из-за Лыкова лишились лучшей и единственной подруги. Из-за него ваших близких могли согнать с земли, на которой они жили веками! Запретить им отправлять свои обряды, соблюдать традиции. А вашего потенциального жениха Лыков готов был оставить без возможности карьерного роста. Никакую дозу вы не рассчитывали, госпожа Шарова. Вы вообще ни секунды не рассуждали. Ведь вы боролись за правое дело! А в кармане лежал пузырёк с волшебными каплями. Вы и Быстрицкому помогли избавиться от чувства вины. Ежедневно находясь рядом с ним, постепенно, шаг за шагом, заставили поверить в то, что лыковцы сами виновны в своей смерти. Они осквернили капище. Нарушили табу – поднялись на гору Мертвецов. Они наплевали на всё, во что верил ваш народ, и поплатились за это! А Быстрицкий – прирождённый лидер. Человек активный, увлекающийся. Умеющий заражать других. Уверовав, с вашей помощью, в существование необъяснимого, он тут же начал находить подтверждения этой теории. Писал статьи, научные работы. С появлением интернета создал сайт, посвященный лыковцам, год от года прирастал единомышленниками. А потомственная шаманка Евья с большой охотой ему подыгрывала. И если Быстрицкий действовал бескорыстно, искренне ратовал за поддержку малых народов, то единственное, что беспокоило госпожу Курицыну – развитие собственного бизнеса. Который ей действительно передал с рук на руки дед, шаман Иван Гахтияров. Вы всё прекрасно понимали, но в дела Курицыной не лезли, вас они не касались. Когда спустя годы история лыковцев вышла на новой уровень, ей заинтересовались центральные газеты и телеканалы, вы вспомнили о Рыжове. Убедили его выступить на вашей стороне. Придумали историю с бабушкой… Легенда о проклятии горы Мертвецов становилась всё более яркой, обретала новые краски. И всё бы хорошо, но однажды карточный домик обрушился. Ваш многолетний роман с Быстрицким не закончился красивой свадьбой. До девяносто девятого года почти все статьи и научные работы Быстрицкого написаны в соавторстве с вами, дальше – как отрезало. Потому что в девяносто девятом Быстрицкий женился. Не на вас. После всего, что вы для него сделали! После двух беременностей, которые прервали – наверняка из-за того, что время казалось неудачным. Не сейчас, потом, после свадьбы… А Быстрицкий женился на другой. Скоротечно, едва ли не на следующий день после знакомства сделал предложение. Вы, конечно, сказали, что всё понимаете. Пожелали Быстрицкому счастья. Но обиду затаили. И когда появилась возможность, попытались его подставить.
Шарова по-прежнему смотрела в сторону. Лицо ничего не выражало, но Вероника заметила, что при этих словах глаза Шаровой сузились. Внутренне содрогнулась и подумала, что не хотела бы оказаться на её пути. Эта женщина и впрямь была не из тех, кто прощает обиды.
