Арчи много раз бывал на ярмарке. Все они были как близнецы похожи друг на друга. Но всякий раз общее настроение праздника тут же подхватывало и увлекало за собой.
Где-то у ратуши грянул маленький оркестрик. Звонкие трубы наполнили воздух бронзовыми переливами, большой старый барабан поспешал за ритмом. И тут вступила скрипка, осаживая остальных, протяжной и очень печальной темой. Музыканты замолкали, но все жители знали, что спустя пару мгновений "певунья" взорвется безудержным танцем чардаш. Казалось еще чуть-чуть и скрипка захлебнется от собственного восторга, но словно невидимой силой ее выхватывало из пучины страсти, и она заводила с начала.
За продуктовыми лотками располагались скорняки, кожевенники, башмачники.
Арчи с гордостью вышагивал меж рядов, светясь от радости. Вычищенные до блеска ореховые башмаки цепляли взгляд даже бывалых мастеров.
В этот раз на удивление матери, Арчи ничего не просил купить. Он тащил за ней корзину с продуктами и глазел по сторонам. Ирма украдкой поглядывала на счастливого сына и понимала, что дело не только в новой куртке и башмаках.
- Мама, купи барбариса в сахаре, - вдруг выпалил Арчи, увидев идущего навстречу торговца с переносным лотком.
Обычно Ирма говорила, что Арчи клянчит все подряд. Теперь же она с радостью купила сыну большой кулек сладостей.
Насытившись всеобщей атмосферой праздника, довольные, сделанными покупками, мать с сыном двинулись к дому. Ирму так и подмывало помириться с Арчи после истории с жабой, но склочный, закосневший характер не давал воли нежности и чувствам. Где-то в глубине сердца она знала, что душит саму себя, но переступить через веками укоренившийся порядок не могла. Арчи же и думать забыл, про жабу. В другое время он еще долго бы страдал и обижался, но сейчас его будто подменили. Что-то сдвинулось с места в душе подростка, после того как он в первый раз проявил "малодушие", нарушив табу. Дав, котятам шанс выжить, он испытал прилив необычного чувства, которое разительно его переменило.
- Быть другим, не так уж и страшно, - размышлял Арчи. Как жаль, что рядом нет отца, уж ему то он доверил бы свою тайну.
Вернувшись домой, Ирма занялась стряпней, а Арчи взяв кулек с барбарисом уселся на бревно, у освещенного солнцем дровяного сарая. Щурясь от солнышка, Арчи уплетал сахарные ягоды, наблюдая, как Муха, охотится у козьей закуты.
- Вот ведь неугомонная, - думал Арчи, - котят отобрали, а она все мышей ловит.
В этот момент Муха словила мышонка, но к удивлению подростка не съела его, а схватив в зубы, понесла к сараю. Арчи, забыв про ягоды, с интересом следил, что же будет дальше. Муха прошла мимо и старым лазом проникла в свое логово, где были ее котята.
- Глупышка, не может понять, что детей забрали. Мышей носить больше не кому.
Спустя какое-то время Муха появилась снова и села рядом. Арчи изучал сахарную пудру на дне кулька, не глядя на кошку.
- Чего ждешь? Дать тебе нечего, барбарис кончился, да и не стала бы ты, его есть.
Арчи скомкал опустевший кулек и взглянув на кошку, обомлел.
Муха держала зубами за холку белоснежного котенка.
Он был чистым, без единого пятнышка и белым, белым, как снег на вершинах пиренейских гор. Арчи не мог поверить своим глазам. Он протер их липкими от сахара руками, но чудо не исчезло. Дрожащие от волнения ладони, Арчи сложил лодочкой и опустил к ногам. Умная Муха, этого и ждала. Подойдя ближе, она аккуратно опустила свое сокровище в ладони человека. Много раз Арчи держал котят в руках, но теперь это были особые чувства. На него глядели отраженные небеса. Нежно голубые глазенки излучали доверие и любопытство. Муха решив, что дитя в надежных руках, потерлась о ноги подростка и исчезла.
Арчи остался один на один со своим изумлением. Что бы он делал, если бы звезда с неба упала ему на ладонь? Чтобы он делал, если бы поймал одного из пролетающих по весне над долиной журавля? Что же ему делать теперь, держа в ладонях, это белоснежное создание? Иногда несбыточная мечта, свалившись внезапно в руки, пленяет ум и волю, вырывает из обыденности дней.
Юноша посадил котенка за пазуху и помчался к дому отца. Только там, он мог сохранить свою тайну. Здесь же, рано или поздно все откроется и тогда им обоим несдобровать.
Пробежав улицу почти до конца, Арчи вспомнил, что забыл ключ. Пришлось возвращаться. От сладкого барбариса в горле пересохло и жутко хотелось пить. Отворив калитку, Арчи застыл. У сарая, где он недавно сидел, стояла Гирма. Мать с перепачканными в тесто руками, что-то объясняла ей и показывала в сторону города.
- Да вот же он и сам! - сказала она, увидев сына.
Арчи почуял неладное, будто старая ведьма караулила его.
- Чего стал как вкопанный, подойди, - прошамкала старуха, поманив юношу кривым костылем.
"Надо ж было ключ забыть" - крутилось в голове.
- Ты онемел, что ли? - с легким волнением спросила мать.
Ноги и правда будто вросли от страха в землю.
