В решающий момент, он всегда застает человека врасплох. Подлый и коварный, сотрясает душу внезапностью, лишая человека воли, толкая его на подлость и измену.
Арчи было тошно. Он вспомнил слова отца, о том, что он чужой в городе и ясно почувствовал их смысл. Хотя бы самую малость понять - За что?
За что ему все это? Хотелось закричать, что он живой, имеет право на жизнь, но как хрупка она была в руках другого, кому ты был непонятен и чужд.
- Давай обедать, - произнес старик, видя, что тяжелые думы одолели юношу. Будет день и будет пища, не унывай и не горюй. Много тебе еще предстоит познать в жизни. Будь готов к горькому знанию, оно открывает глаза на этот мир.
Душа-изгнанница нашла приют, и жизнь дальше покатилась своей привычной дорожкой.
Правда, то, как жил Иона (так звали старца), было совсем необычно для Арчи. Особенно пища и питье. Все было пресное и постное, ни любимых маминых подливок, ни соусов. Лягушек с улитками Иона не ел и не выращивал, пива не пил, а уж про настойки и говорить нечего. Но больше всего Арчи страдал без любимой, пахучей, бахайской воды. Ту, что пил старец, была просто невыносима. Пустое, безвкусное пойло. Цветом, она была как кусочки горного хрусталя, что продавали иногда на городской ярмарке. А старик, наоборот страсть как гордился ею, говоря, что эта самая вкусная вода на сотни миль вокруг. Арчи глядел на него с сожалением, думая, что если бы он попробовал бахайской воды, знаменитых щей и пива, вряд ли остался равнодушным.
Первое время юноша пытался даже добавлять в воду кислые, терпкие и горькие травы, лишь бы придать ей вкус. Иона с улыбкой наблюдал, за своим новым жильцом, зная, что время возьмет свое. И действительно, то, что было для Арчи естественно, требовало теперь лишних усилий и времени и не приносило удовлетворения. Рано или поздно парень должен был привыкнуть к новой жизни.
Когда это произошло, Арчи не запомнил, но как-то раз, придя разгоряченный летним солнцем, он с удовольствием опорожнил большой корец холодной родниковой воды.
- Ух, хорошо! - воскликнул он.
Иона тихо порадовался, не сказав ни слова. Образ жизни как вторая натура, невозможно его скинуть с себя когда захочется. Только чуткое время, заботливо и мягко, счищает с человека его старые привычки, глупости и заблуждения.
Вечерами, сидя за столом, освещенным масляной лампадой, старец рассказывал Арчи удивительные истории. То, что сам видел, то, что слышал от других. Юноша слушал его раскрыв рот, дивясь другому миру. Воображение рисовало ему неведомые страны, сказочные пейзажи и он на время забывал свою тоску по дому.
Конечно, он тосковал. Прежде чем уснуть, память бесцеремонной "хозяйкой" влекла его в родной дом. Вечно строгая мама теперь казалась самой лучшей на свете, отец, школа, даже старая карга Гирма... Тоска смягчила острые жала обиды. Ему хотелось вернуться, но он знал, что все не так. Забывая плохое, стирая его из памяти, человек тешит себя иллюзией. Но все остается прежним. Зло остается злом, грубость и алчность все те же.
Большую силу воли нужно иметь, чтобы оставить подобную жизнь, но еще большая воля нужна, чтобы не вернуться.
Утро приносило новый день, и непоседливый горбун забывал до срока, свои горести.
Старец не нарадовался, что приобрел в лице Арчи трудолюбивого помощника.
Летом в пору собирательства и заготовок, Арчи изучал ближайшие леса и луга, долину и предгорья. Старец учил разбираться в лекарственных травах и избегать встречи с хищным зверем. Щедрая природа радовала обильным урожаем грибов, ягод, орехов.
Неведомые ранее Арчи сладкие коренья, запеченные в углях, стали отдушиной для его "изголодавшейся" души.
Сахарок рос не по дням, а по часам, намереваясь догнать своего старшего брата.
Всюду куда не ходил бы Арчи, он увязывался с ним. Со временем, юноша, перестал беспокоиться за котенка, видя, как он самостоятелен.
День за днем, месяц за месяцем, новая жизнь увлекла подростка. Так прошло три года.
Арчи подрос и возмужал. Лесная жизнь отшельника, оказалась ему по вкусу. Он полюбил эту аскетичную жизнь, эту пресную, но такую пьянящую свободу. Даже то, от чего он по началу плевался, теперь было вкусным и приятным. Иногда он силился вспомнить вкус бахайской воды или пива и не мог. Все более далекими и блеклыми становились воспоминания. Время сделало свое дело.
В третье лето его жизни с Ионой, Арчи особенно страстно увлекся сбором лекарственных трав. Впрочем, забот хватало с головой, дары леса поспевая, сменяли друг друга давая работу. Несколько излюбленных маршрутов, имели свои характерные названия. "Грибной", "ягодный", "ореховый", "травный"... Каждый приглашал в свое время, как гостя к пиршеству. В это лето, особенно много народилось орехов. Только-только закончив с заготовкой грибов, Арчи взялся, за одно из любимых своих собирательств.
