— Это каких ещё коллег? — фыркнул Гленда, чувствуя, что насмешка в её голосе получилась чересчур наигранной. — Вроде, других тиранов Анк-Морпорка пока на горизонте не наблюдается.
Ветинари выдохнул с лёгким смешком — будто и не хотел смеяться, но невольно не удержался. И наконец повернулся к Гленде. У Гленды сердце защемило от того, как он на неё посмотрел. Он улыбался и даже не наигранно или вымученно. Но она слишком хорошо знала эту улыбку — улыбку, которая заменяет сильным людям слёзы. Гленда шагнула вперёд и положила ладонь Ветинари на плечо (вернее, куда-то чуть выше локтя, потому что дальше не дотягивалась).
— Что случилось? — спросила она, наклоняясь, чтобы лучше видеть его глаза. — Говорите, я ведь понимаю — что-то серьёзное. Я умею хранить тайны, в этом вы уже могли убедиться.
— О, да, — он отвёл взгляд, но не спрятал его, а посмотрел в окно, на город. — В вас я не сомневаюсь. Я… недоволен собой. Возможно, если бы я лучше всё обдумал… — уголок его рта неприязненно дёрнулся.
— Кто-то серьёзно пострадал? — прошептала Гленда.
— Один вампир, стражница. Но она поправится. А вот шанса исправить ситуацию, боюсь, уже не будет. Эндшпиль, мисс Гленда. Белая королева поставила шах, и скоро ваш король падёт.
— Что?! Да не может такого быть! — Гленда вцепилась в руку Ветинари и резко развернула его на себя. — Почему?
Ветинари не сопротивлялся, лишь снова слабо улыбнулся и тихо ответил:
— Некоторое время назад я узнал, что заставило Королеву-Под-Горой подчиниться леди Марголотте. Вы слышали о гномьих кубах, мисс Гленда?
— Это такие штуки, — задумчиво ответила Гленда, наконец оставив руку патриция в покое, — которые могут запоминать звук? Кажется, Натт когда-то имел дело с таким, ещё до того, как уехал из Убервальда.
— Совершенно верно, мисс Гленда. Запоминать звук. В то утро, когда я разговаривал с Преподобным Овсецом, он рассказал мне эту историю подробнее — о том, как леди Марголотте доставили такой куб и о том, что мистер Натт смог заставить его работать как записывающее звук устройство. Преподобный не придавал этому значения тогда, но вспомнил об этом недавно, когда попытался, по его собственному выражению, воззвать к разуму Королевы Под Горой. По его словам она ответила: есть вещи, которые невозможно вернуть назад, например слова, вылетевшие случайно в доверительной беседе и пойманные ловким противником.
— Леди Марголотта, — догадалась Гленда. — Она что-то записала на этот куб, что-то опасное для Королевы?
Ветинари кивнул.
— Очень опасное, мисс Гленда. Разговор с командором Ваймсом, который в бытность свою послом в Убервальде хотел непременно докопаться до правды и понять, что произошло с Каменной Лепёшкой. Командор был у меня несколько недель назад и дал понять, что в том разговоре Королева призналась в очевидном и одновременно немыслимом: лепёшку меняют каждые пятьсот лет, потому что больше этого срока ни один гномий хлеб не выживает.
— Это же их святыня, — простонала Гленда на секунду спрятав лицо в ладонях. О, она прекрасно знала, с каким придыханием вспоминали гномы, бывшие свидетелями последней коронации, явление этой дурацкой лепёшки. — Если они услышат о подделке…
— Именно, — мрачно отозвался Ветинари.
Уточнять, какой хаос разразится при этом в гномьем мире, и как это выплеснется на улицы Анк-Морпорка, где гномов едва ли не больше, чем в самом Убервальде, ни одному из них не требовалось.
— Королева решила, что пока куб у леди Марголотты, она не может рисковать своим положением, — продолжил Ветинари.
— Но ведь куб можно… — начала Гленда и осеклась. Вот оно. — Именно это вы и хотели сделать, да? Выкрасть его? Так пострадала та вампирша, о которой вы говорили?
— Да.
Ветинари снова отвернулся к окну. Более страшного “Да” Гленде ещё не доводилось слышать. Если куб не удалось выкрасть сразу, значит теперь, когда Марголотта знает, что Ветинари знает, она перепрячет его ещё тщательнее.
Снова прислонившийся лбом к стеклу патриций выглядел так, что у Гленды перехватило дыхание, а в сердце протяжно и остро заныло. Он не мог быть таким. Не мог взять и сдаться, не имел права. Только не Ветинари.
— Идите-ка сюда, — сказала Гленда, погладив его по плечу и привстав на цыпочки. — Что вы там несли в тот вечер про дружеские объятия? Сейчас, кажется, для них самое время.
Должно быть, ей это померещилось, но в обращённом на неё взгляде патриция будто мелькнул электрический всполох. А в следующую секунду Ветинари действительно её обнял — порывисто и отчаянно, обвив руками пояс и уткнувшись носом в чувствительное место у основания шеи. Это прикосновение встряхнуло Гленду, будто один из разрядов леонардовых лимонов, но намного — намного! — приятнее. Руки Гленды сами собой легли Ветинари на плечи, а ладонь скользнула по жестким волосам. Боги! Да кому нужны какие-то там “парни с хвостиками”, когда можно зарыться пальцами в такую густую гриву. Гленда невольно выдохнула с коротким всхлипом и тут же прикусила губу — очень уж однозначно и неприлично он прозвучал.