Как он и предполагал, Крис еще не готов перенять семейное дело: слишком импульсивен и горяч, не думает о последствиях.
– Да? – Крис не изменился в лице, лишь загадочнее улыбнулся.
– Да, – развел руками Вертинский-старший. – Ты же понимаешь, что заход в этот проект ситуативный? Здесь слишком много завязано на курсе доллара, ситуации в стране. Это не то дело, на проработку которого можно потратить несколько лет.
– Думаешь, я пришел бы к тебе, не учтя все риски? – Вертинский-младший вскинул бровь.
Встал с кресла, направляясь к тумбе с выдержанным коньяком. Знал, что насторожит отца.
– Прямо-таки и кадастровые? – снисходительно улыбнулся Матвей Степанович.
– Прямо-таки и кадастровые, – передразнил его Крис. – Будто у тебя бумаги по межеванию хранятся в особом сейфе, – иронично произнес Вертинский, наливая алкоголь в два стакана. – Это было нетрудно, – пожал плечами он, отдал бокал отцу, садясь на край стола.
– Ах ты, маленький говнюк! – Матвей Степанович залился смехом, сделал глоток терпкой жидкости. – Вот это уже по-нашему. – Вертинский-старший подался вперед, посмотрел на Криса пристально. – Если ты действительно готов, то бери свои бумажки. – Он отсалютовал стаканом сыну, осушил его залпом. – Устрою в пятницу встречу с инвесторами, – улыбнулся он, пожал руку Кристияну.
– Надеюсь, ты понимаешь, – сымитировал он проникновенный тон отца с ноткой снисхождения, – что насколько проект рискованный, настолько же он и прибыльный. Ты хоть представляешь итоговые цифры?
– Да, в бизнес-плане ты это выделил жирным шрифтом, – будто смотрясь в свое молодое отражение, сдаваясь окончательно, кивнул Матвей Степанович.
Крис добился своего. Отец не только устроит встречу – он сам поверил в проект.
– А раз я не с улицы пойду обивать чужие пороги и искать подрядчиков на строительство, значит…
Крис старался держать себя в узде, быть невозмутимым, но его распирало от радости и гордости.
– Риски снижаются, – согласился Вертинский-старший, приобнял сына. – Но все будет зависеть только от тебя: уговоришь ли, объяснишь ли, справишься ли – я буду только наблюдателем, – наставлял Матвей Степанович.
– Я не подведу, – улыбнулся Крис, собирая со стола бумаги. – Значит, шлюх не вызывать? – кинул он, выходя из кабинета.
– Крис! – наигранно строго крикнул отец, а Вертинский-младший только зашелся озорным хохотом.
– Ладно, ладно, понял, – улыбнулся он. – Твои партнеры предпочитают мальчиков? Не проблема. – Крис успел спрятаться за дверью, когда в дерево ударилось что-то тяжелое, а из кабинета послышались возмущения отца вперемешку со смехом.
Крис оттянул галстук на шее – волнение клокотало в глотке.
Он выдохнул, сосредоточился. Вдохнул запах кожаной обивки кресел. Внутренним состоянием начал сжимать пружину настроя: цифры важны. Но это лишь половина дела. Доверяют свои деньги люди личности. Человеку, на которого могут положиться, чей подход и взгляды на жизнь резонируют с их.
В эзотерику не верят лишь владельцы малого бизнеса – с оборотами до ста миллионов в год. Дальше – от ста и от миллиарда, настоящие акулы только и делают, что прислушиваются к внутреннему чутью.
Крис среди этого рос. Несмотря на то, что отец пока не подтягивал его за собой в крупное дело, Вертинский все юность и детство общался со строительными магнатами, депутатами и судьями. Чаще – на торжествах, семейных ужинах и праздниках, но нередко видел тех и за переговорами.
Те, кто смог своими руками построить империю, достичь настоящего влияния, никогда не опирались только на материальный мир. Не отрицали существование энергетики, не отбрыкивались от гороскопов. Крис видел, как Раков, один из инвесторов, к которым их с отцом мчал «майбах», подписал договор о слиянии двух компаний только после того, как прислонил бумаги к животу.
И делал это каждый раз. Если чувствовал от бумаг тепло – знал, что все пройдет гладко. Бред? Можно клеймить так необъяснимые вещи сколько угодно, глядя на заключение сделки на несколько миллиардов рублей через окно ресторана, стоя в слякоти снаружи. А можно прикладывать бумаги к животу и расширять бизнес каждый год на триста сорок процентов. Каждый выбирает сам.
Крис знал, как важны настрой и внутреннее состояние. Такие люди, как его сегодняшние «судьи», считывают это на раз-два.
Вертинский специально отключил телефон на два дня, выспался, плотно поел. Даже сделал медитацию для успокоения ума. Электромагнитные вибрации, излучаемые мозгом, тоже не были шуткой: если бы Крис нервничал на встрече, даже при самой гениальной актерской игре все провалилось бы.
Небеса не рухнут на землю за горизонтом, но спонсирования проекта ему не видать.
Крис глубоко вдохнул, выдохнул. Он был готов.
Включил телефон.
Очень, сука, зря.
Клеймом растерянного настроя горело сообщение от Марка:
«Айтишники в восторге от вечеринки, хотели подписать договор в пьяном умате прямо там. Но есть проблема – они спрашивали, не могу ли я “достать чего”. Надо бы обговорить с ними нашу политику».
Машину качнуло на колее, а Криса будто вынесло за борта, оставив лежать на проспекте в грязной луже.
