Гордость и преступление полностью

Той самой, которую Ирина называла гордячкой и карьеристкой, желавшей только одного: выйти за наследника престола и в один прекрасный день сделаться королевой Британии.

На руке Кэролайн блеснуло кольцо с крупным квадратным сапфиром в обрамлении мелких бриллиантов: некогда оно принадлежало «королеве сердец», матери обоих принцев, по завещанию отошло старшему брату, который преподнес его своей нареченной в день помолвки.

Питер же преподнес Вике тонкое золотое колечко с блекло-розовой жемчужиной — оно некогда принадлежало королеве Виктории, ее тезке, было, разумеется, далеко не такое ценное, как сапфировый перстень с бриллиантами, и далеко не такое эффектное, однако Вика, к украшениям равнодушная, сразу влюбилась в колечко: это было как раз то, что она и хотела!

И Питер, зная о ее предпочтениях и вкусах, остановил свой выбор на совершенно правильном подарке на помолвку.

Ну, или, в их случае, после нее.

— Ах, это тебе преподнес наш Пит? — произнесла добрым голосом Кэролайн, уставившись на кольцо Вики. — Какая прелесть, прямо игрушечное! Безусловный раритет! И такое старинное…

Вика поняла, что, якобы нахваливая подарок Питера, Кэролайн более чем ясно сообщила ей, что считает кольцо дешевым, дурацким и старомодным.

Наверное, оно так и было, но дело ведь не в количестве каратов, а в силе любви.

Интересно, а своего Эдди Кэролайн любила?

— Привет, Викки! — раздался голос Эдди, который пожал девушке руку, затем на мгновение прижал к груди, что, как заметила краем глаза Вика, явно не понравилось Кэролайн, на мгновение — всего на мгновение! — нахмурившей тонкие брови.

— Значит, ты и есть та русская красавица, которая укротила нашего строптивца и прожигателя жизни? — продолжил наследник британского престола. — Ну что, братец, перестаешь теперь прикалываться надо мной по поводу моего животика, образовавшегося после свадьбы, и моей плеши, которую проела мне супруга? Кстати, Викки, скажи, ведь у него тоже на темечке волосы редеют?

Братья, как знала Вика, были очень близки, смерть матери сплотила их, и хоть они постоянно и подшучивали друг над другом, но делали это с нежностью и незлобно.

Эдуард принял Вику сердечно, как, впрочем, и его супруга Кэролайн. Но в сердечность Эдди Вика верила, а вот в отношении его супруги она была уверена, что по какой-то причине не нравится ей.

Очень не нравится.

Однако Кэролайн, идеальная герцогиня, превосходная хозяйка и образцовая мать двоих детей, беременная в данный момент третьим, отлично играла роль, которую от нее все ожидали и которую требовали приличия.

Но Вика замечала недобрые взгляды, которые время от времени, считая, что за ней не наблюдают, бросала на нее красавица Кэролайн, а также скрытые шпильки, которые, обращаясь к ней, герцогиня Оксфордская постоянно подпускала:

— Ах, твой английский просто бесподобен, Викки! Даже почти и не заметно, что ты родом из Восточной Европы, в отличие от этих ужасных жен олигархов, которые оккупировали в последние годы наш бедный Лондон и не в состоянии связать по-английски двух слов. Но ты ведь не такая, Викки, совсем не такая! Ты ведь разрешишь мне называть тебя так? Мы ведь теперь одна большая дружная семья. А меня ты можешь звать просто Каро!

Вика, принимая чашку с жиденьким чаем, который разлила Кэролайн, сама пившая минералку из хрустального бокала с золотым гербом, ссылаясь на свою беременность (а по непроверенным слухам, следившая за каждой калорией, попадавшей в ее организм), ответила:

— А я думала, что вы «фирма»!

Звонко рассмеявшись, Кэролайн, вдруг обернувшись, резко проговорила, обращаясь к маленькой, лет четырех, девочке, облаченной в бархатное платьице, влетевшей в комнату в Кенсингтонском дворце, где и имел место чинный файф-о-клок, и выронившей на пол большой сверкающий шарик, из которого выкатилась масса других, разноцветных, поменьше.

— Джорджина Генриетта Александра Мария Виктория Аделаида Елизавета! У нас гости! А если у нас гости, то ты должна вести себя как будущая королева Британии, а не как глупая шкодливая девчонка из буржуазных предместий. Собери игрушки, приведи себя в порядок и приди познакомиться с твоей будущей тетей!

А затем, сладко улыбаясь, Кэролайн повернулась к Вике и, берясь за бокал с минералкой, сказала:

— Для детей самое важное — воспитание. В особенности для будущей королевы.

Кажется, как уяснила для себя Вика, молодая женщина, чей отец был пилотом, а мать — дочкой аптекаря, сделавшие потом издательский бизнес с многомиллионным оборотом, являлась неисправимым снобом.

А также женой будущего короля и матерью будущей королевы.

Вика была крайне рада, что святое место было уже давно не пусто и что ни ей самой, ни ее детям, которые у нее с Питом, безусловно, появятся, не грозила участь занять престол Британии.

Хватало вполне и того, что она была женой принца и будущей герцогиней.