Гордость и преступление полностью

— Неужели жалеешь этого молодого подонка? Как жаль, что смертную казнь твоя мамуля опрометчиво отменила еще пятьдесят с лишним лет назад. Пора бы теперь, после выхода из ЕС, подумать о ее повторном введении. Этому мерзавцу самое место на виселице!

Добрым нравом Сибби отнюдь не отличалась, и Вика отчего-то вспомнила, с каким азартом и педантичностью герцогиня давила острием своего зонтика несчастных слизняков и улиток.

По телу у нее пробежали мурашки.

— Ведь эта особа, которая бросилась на вас, отходивших от алтаря, была его сообщницей! — продолжила Сибби. — Это ясно как божий день…

— Но, Сибби, — робко возразил Микки, — это надо еще установить и доказать…

Сибби была непреклонна:

— Теперь уже, конечно, не получится, потому что эта тварь еще во время задержания в капелле раскусила капсулу с цианидом. Прямо как нацистские бонзы в свое время… А так бы она могла много поведать. Ну ничего, наверняка они много оставили после себя. Девица отвлекала всеобщее внимание, а ее сообщник, пользуясь этим, хотел пристрелить мамулю…

Вика, чувствуя, что дрожит, прижалась к Питеру, а тот заявил, все еще не отойдя от гнева:

— Этот Фэллоу наверняка заодно с ними! Его надо допросить, причем с пристрастием! Он наверняка что-то знает…

Вика так не думала, однако понимала, что в такой ситуации противоречить Питеру не имеет смысла.

Он умел быть упрямым и жестоким.

Микки, по своей привычке тяжко вздохнув, произнес:

— Ах, давайте не будем о таких неприятных вещах! У мамули только прострелена шляпа, не больше.

— А если бы не букет невесты, который врезался ему в башку, то могло быть прострелено и то, что под шляпой! — гаркнула Сибби, но принц Уэльский, склонный к всеобщей гармонии и вселенской благодати, делая вид, что не заметил бестактного замечания супруги, обратился к молодоженам:

— Мамуля хочет вас видеть. Господи, что за безумный день! Как будто на нас проклятие кто-то наложил.

Сибби же заявила:

— Мамуля и наложила, это ведь она сама прислала Викки треклятое индийское бандо.

Оставив пожилую чету предаваться философствованиям, Питер увлек Вику за собой. Миновав несколько постов охраны, чего раньше в замке никогда не было, они наконец предстали перед лицом верной Матильды-старшей, на которой лица не было.

— Ее величество решительно не желает отдохнуть, хотя я уже несколько раз предлагала ей сделать это. Быть может, вы, ваше королевское высочество, поговорите с ней и убедите ее, что…

Она заискивающе посмотрела — но вовсе не на Питера, а на Вику. Девушка поняла, что стала для Матильды авторитетом: возможно, не таким, каким являлась сама королева, но, вероятно, сразу после.

Они прошли в кабинет бабули: та, в пепельно-сером платье, как всегда, с идеальной прической, как всегда, с жемчужным ожерельем и бриллиантовой брошью в виде кленового листа, восседала за письменным столом и подписывала письма, отпечатанные для нее верной Матильдой.

— Бабуля, как ты? — воскликнул Питер, целуя старушку в щеку. — Работаешь? Но, быть может, лучше отдохнуть…

Отложив в сторону старомодную ручку с собственным вензелем, королева произнесла:

— Джонни, я почти семьдесят лет правлю Британией, и слово «отдыхать» здесь неуместно. Вам, молодому поколению, надо просто больше работать, тогда все наладится.

Корги Фру-Фру, развалившаяся под столом и мутузившая превратившуюся в непонятный ошметок кроссовку Вики, вяло тявкнула, словно подтверждая правоту ее величества королевы.

Взглянув на Вику, бабуля сказала:

— Я обязана тебе жизнью. Таких слов, насколько помнится, я никому в своей жизни еще не говорила. Спасибо, моя милая!

Вика зарделась, чувствуя, что у нее выступают на глазах слезы. Спасибо из уст королевы Британии — это было покруче титула герцогини!

— Бабуля, мы отменили прием по случаю свадьбы… — произнес нерешительно Питер. — И в свадебное путешествие тоже не полетим…

Королева, встав, произнесла:

— Что отменили прием, это правильно, Джонни. Этого бы никто не понял. А вот в путешествие летите. Все равно вы здесь пока не нужны. Все, уверяю вас, под контролем!

Она произнесла это таким безапелляционным тоном, что Вика сразу поверила: да, все под контролем.

Как и последние семьдесят лет в «фирме», которой железной рукой руководила крестная мать.

А потом, обратившись к Вике, сказала:

— Милая моя, после возвращения тебе придется выполнять официальные обязанности, сопряженные с титулом герцогини Коннаутской и его королевского высочества. Хотя вашей наипервейшей обязанностью будет…

Королева кашлянула, не завершив фразы, чему мешало ее викторианское воспитание.

Она выразительно посмотрела на живот Вики, и Питер, взяв жену за руку, со смехом ответил:

— Насчет этого, бабуля, ты можешь не волноваться. Мы стараемся!

Вика покраснела, а королева, на лице которой не дрогнул ни единый мускул, ровным тоном произнесла:

— И правильно делаете, милые мои. Нам нужны положительные вести, нам они очень нужны! Так что не затягивайте с известием о вашем чудесном беби!