Гордость и преступление полностью

Обсуждать свою сексуальную жизнь с бабулей, а также то, когда и как они заведут потомство, Вика, при всем своем уважении к ее величеству королеве, не собиралась.

Королева же продолжила:

— Наши враги продолжают кампанию, однако теперь ситуация резко изменилась. Причем благодаря тебе, милая моя.

Она взглянула на Вику.

— Мне уже принесли результаты блиц-опросов. После неудавшегося покушения на меня в прямом эфире, которое предотвратила ты, милая моя, поддержка королевской семьи в Британии поднялась до рекордных девяноста четырех процентов. Понимаю, сохранить этот уровень нам не удастся, однако мы должны попытаться. Точнее, вы…

Она снова уставилась на живот Вики, и та сложила перед ним руки.

— Так что отдыхайте в свое удовольствие, милые мои, и возвращайтесь оттуда с приятной для меня вестью. Ни о чем не думайте, точнее, только о себе и о своем будущем. Разрешаю вам не присутствовать на похоронах дедули, он бы сам предпочел, чтобы вы предавались неге и любви (это слово королева выговорила с бесподобной скромностью), а не мерзли в этой треклятой капелле около его гроба. А со свадебной фотографией мы пока повременим, к чему все, по крайней мере, девяносто четыре процента подданных, с учетом событий этого дня, отнесутся с полным пониманием. Сделаем его после вашего возвращения. А тебе, милая моя, в твоей новой роли потребуются атрибуты. К ним относятся ношение тиар в надлежащих случаях.

Вика едва слышно вздохнула. Нет, только не это!

— У тебя будет две или три свои, которые ты получишь по возвращении из свадебного путешествия. Однако, помимо этого, ты сможешь всегда получить любую тиару, которую ты захочешь. Любую! Обращайся прямо ко мне, милая моя…

Когда они покинули апартаменты бабули, пожелавшей им всего самого лучшего и снова усевшейся за стол, чтобы, следуя традиции, собственноручно подписывать послания, Пит взглянул на жену и, присвистнув, произнес:

— Как тебе это удалось? Бабуля предложила тебе самой выбирать себе любую тиару и обращаться для этого лично к ней. Такого права не было ни у кого — ни у тети Мэри, ни у мамы и уж точно ни у Сибби. Выбор тиар — это своего рода властные инструменты в нашей «фирме». Тот, кто по титулу и значимости меньше, получает то, что королева сама не носит и не любит. Ты же имеешь право потребовать от нее все, что угодно! И раз она так сказала, то это так и есть!

В Индонезию они вылетели той же ночью, и последующие три недели, как то и приказала ее величество королева, Пит и Вика ни о чем не думали — только о себе.

И даже не о своем будущем.

Остров был небольшой, с виллой, стоящей на сваях прямо над изумрудной водой, и, за исключением крайне деликатных слуг, никого там больше не было. Только они вдвоем — и безбрежный океан. Они вдвоем — и лазурное небо. Они вдвоем — и нереально белый, уходивший за горизонт пляж. Они вдвоем — и их любовь.

Они, следуя совету королевы (о котором, впрочем, забыли, выходя из дворца), предавались неге.

Ну и, конечно же, любви. Любви на гигантской кровати в вилле. Любви на шезлонге. Любви на берегу океана. Любви под пальмами.

А также в лодке, во время и после, а иногда и вместо завтрака (а также обеда и ужина), днем и ночью, пирсе и в воде.

Они, окруженные океаном, морем и пляжем, были одни — и никто им больше и не требовался!

Но три недели неги и любви промелькнули как один день, приближалось Рождество, и им требовалось возвращаться обратно в промозглый и дождливый Лондон.

Когда Питер и Вика вошли в кабинет королевы, на этот раз в Букингемском дворце, то, казалось, ничего не изменилось: бабуля, в скромном, на этот раз бордовом, платье, но с шикарными фамильными украшениями, подписывала какие-то бумаги, как всегда, деятельная и собранная.

— Милые мои, вы такие загорелые. Наверняка много купались, не так ли?

Вика и Пит переглянулись — купались они в основном голыми, но об этом ее величеству знать не требовалось.

Или она уже и так знала?

— Дела у нас идут неплохо, совсем неплохо. Наши враги не дремлют, однако такой, как раньше, поддержки у них нет…

— Главное, чтобы не было новых скандалов в «фирме»… — сказал Питер.

— Вы еще, наверное, не видели, но мистер Фэллоу, видимо, подкупив кого-то из слуг на острове, где вы отдыхали, заполучил ваши пикантные фотографии на берегу океана и опубликовал в своей почтенной газете.

Вика окаменела, представив, что именно за фото выбрал ненавидевший «фирму» бульварный журналист.

Неужели как они голые купались в океане или, что еще хлеще, занимались там любовью?

Королева, развернув лежавший перед ней экземпляр «Дейли кроникл», произнесла:

— И вот что пишут читатели на сайте «Дейли кроникл».

Вика закрыла в ужасе глаза, и до нее донесся мелодичный голос бабули: