– Разумеется, я не имела в виду всех, – ответила она. – Я знаю, что у тебя тут есть друзья, но кое-кто из твоих коллег… Думаю, тебе будет полезно узнать – если ты, конечно, еще этого не знаешь, – что у тебя есть привычка настраивать против себя других. Не думаю, что ты делаешь это нарочно, но учитывая твое высокомерие… Надеюсь, ты не станешь отрицать, что тебе буквально во всем крупно повезло. Ты в отличие от большинства получила привилегированное воспитание, тебе не нужно выживать в этой жизни, опять-таки в отличие от многих твоих коллег, которым приходится бороться за место под солнцем, пытаясь обеспечить семью и свести концы с концами.
Говоря эти слова, Венди самодовольно улыбалась. Из чего Алекс сделала вывод: начальница не просто упивается своим красноречием, она еще и верит в то, что говорит.
– Думаю, большинство из них не отказались бы переехать в огромный дом посреди живописной деревушки, без удавки в виде ипотеки, – продолжила свою пафосную речь Венди. – А твоя машина будет поновее, чем у остальных, причем куплена без всяких кредитов…
– Вообще-то ей уже семь лет, и кредит я закончила выплачивать лишь в конце прошлого года, – перебила ее Алекс, как будто это что-то меняло.
– Не стану спорить. Я лишь говорю о том, что видят другие: дочь уважаемого в наших краях человека. Многие тянутся к тебе именно по этой причине. Разумеется, я имею в виду твоего приемного отца, викария.
Алекс остолбенела. Она не смогла бы сказать, что из услышанного было откровенными оскорблениями, а что мелочными придирками. Нет, конечно, нарисованная Венди картина была по-своему верна. Правда, лишь с ее собственной, близорукой точки зрения.
– Могу лишь принести свои извинения, – наконец выдавила из себя Алекс, – за то, что я своим существованием оскорбляю других. Честное слово, я не нарочно. Отныне я постараюсь быть менее удачливой в этой жизни. – С этими словами она распахнула дверь и, громко топая, вышла из кабинета.
Свернув в среду на подъездную дорожку к дому Уэйдов, Алекс тотчас же была вынуждена дать задний ход, чтобы выпустить фургон доставки продуктов супермаркета «Сейнсбери». В знак благодарности водительница помахала ей рукой. Алекс улыбнулась и внезапно подумала, что, возможно, это и есть та самая женщина, что подняла тревогу насчет Отилии. У звонившей был местный акцент, и, как догадывалась Алекс, единственными, кто регулярно бывал в доме Уэйдов, могли быть лишь водители фургонов доставки. Возможно, Брайан Уэйд брал Отилию с собой, когда ходил покупать ей одежду или игрушки. Но все остальные покупки, судя по всему, делались через Интернет. И хотя она не заметила в доме компьютера, это еще не значит, что его там нет.
Подъехав к гаражу, она выключила радио, вещавшее про очередные массовые увольнения, и, взяв с заднего сиденья сумку, зашагала к дому. Она нарочно приехала пораньше, надеясь переговорить с Эрикой Уэйд перед тем, как отвезти Отилию в садик. Насколько успешны окажутся ее старания, ей еще предстоит выяснить, учитывая, что мать девочки сопротивляется любому нормальному общению, не говоря уже о расспросах. Но сначала она должна поздороваться с Отилией. Та – Алекс радостно улыбнулась – уже стояла в открытой двери, в симпатичной розовой курточке с отороченным мехом капюшоном и в кроссовках – не иначе как ждала ее.
– Посмотри на себя, – мягко сказала Алекс, присев, чтобы поправить ей курточку. – Ты уже готова?
Отилия кивнула и приподняла Ботика, показывая, что и он тоже готов.
Алекс невольно рассмеялась ее робкой радости.
– Как я понимаю, тебе хочется в садик?
Очередной кивок.
Алекс была до глубины души тронута этими двумя еле заметными жестами и позабыла даже про испорченное настроение от разговора с Венди.
– Я только быстро переговорю с твоей мамой, перед тем как мы поедем туда, хорошо?
Отилия ничего не ответила, лишь проводила ее глазами, когда она шагнула в прихожую.
– Где же она? Наверно, в кухне, да? – попробовала угадать Алекс. Наверно, распаковывает и расставляет по полкам доставленные припасы.
С этими словами она зашагала дальше в кухню. Открыв дверь, она увидела, как Эрика отправила в рот целую пригоршню каких-то таблеток и запила их стаканом воды. Хотелось надеяться, что это вода, а таблетки – это антидепрессанты, которые ей якобы прописал их семейный врач, доктор Эйден. «Тразодон», – сказал он. Правда, непонятно, зачем его принимать в таких лошадиных дозах. Или же Эрика принимает что-то еще?
– Миссис Уэйд? – окликнула ее Алекс.
Эрика Уэйд резко обернулась. Глаза ее горели неестественным блеском, щеки пылали. Такой Алекс видела ее впервые.
– Могу я поговорить с вами? – просила она.
– Отилия уже готова…
– Знаю, но…
– Я ее не повезу. Я не могу. Давайте лучше вы…
– Я за тем и приехала, но сначала мне хотелось бы узнать причину, почему этого не можете сделать вы.
– Не сейчас, я слишком занята. Как-нибудь в следующий раз.
– Хорошо, не сейчас, но, я надеюсь, вы понимаете, что вам необходимо проконсультироваться у психиатра, потому что если вы не можете позаботиться об Отилии…
