То был не страх – предвкушение! Необычное чувство, зарождающееся внизу живота. Желание доказать, что времена изменились, я больше не та напуганная беззащитная девочка, что раньше. Всё увиденное, услышанное, совершённое за последние два года – оно отразилось на моём характере, сделав намного сильнее.
Мои руки были зафиксированы его рукой, и я бы никак не смогла достать оружие, если бы не…
«Ну же, Клара, давай, соберись!» – впервые за долгое время отозвалась маленькая художница – призрак моей души.
И тогда я расслабилась. Собрала всю свою волю в кулак и в один миг перестала сопротивляться, покоряясь воле удерживающего меня мужчины.
Таир это мгновенно почувствовал. Его тело застыло, он оторвался от моей шеи и заглянул в глаза. Я усмехнулась, нарочно выгибая тело дугой.
– Играешь… – пробормотал он, поглаживая мою грудь.
– И не пыталась… – и подвигала руками, намекая, что мне неудобно. – Но я хочу по-другому.
Пауза.
– Ну и как ты хочешь? – несмотря на прорывающийся сарказм, от возбуждения он едва мог выговаривать слова.
– Пусти – и сам увидишь.
Он задумался. Понимал, что я запросто могу его обманывать, но потом, видимо, пришёл к выводу, что нас в комнате лишь двое, и, в случае чего, он сумеет вернуть контроль над ситуацией. Погубило Таира Ревокарта вот что: ему было чертовски любопытно, что именно я предлагаю, поэтому он отпустил мои руки. Даже немного отодвинулся назад, отдирая вторую свободную ладонь от моей оголённой груди.
– Таир, – я встала на колени прямо посреди кровати, не сводя с него пристального взгляда, и призывно усмехнулась. – Ты ведь поможешь мне снять сапоги?
Я медленно подползла к краю кровати и села. Посмотрела на него через плечо. Приподняла платье, оголяя ноги. Его взгляду предстала пара чёрных сапог с мелкой шнуровкой. В компании с полностью разорванным декольте это смотрелось не просто эротично – разнузданно.
Он, подобно настороженному шакалу, слез с кровати и остановился надо мной, рассматривая высокомерно. Не удержавшись, я пробежалась взглядом по его фигуре и испытала неведанное доселе чувство… ожидания.
– Снова играешь, Клара, – сказал он убеждённо.
– Ты против?
– Тебя игры со мной никогда до добра не доводили.
– А до чего доводят
На мгновение я поверила, что сейчас он просто резко откинет меня на кровать, поддаваясь желанию, плещущемуся в его глазах. Сердце билось, дыхание участилось. Фигура Ревокарта из-за ночного освещения превратилась в тень, и лишь глаза блестели, будто поймав отблеск свечи.
– Ну так что, – я дерзко усмехнулась, – ты поможешь мне снять сапоги?
Несколько бесконечных мгновений он не двигался – рассматривал меня внимательно. А затем медленно опустился на одно колено… и прикоснулся к ноге.
Я вздрогнула, и он это заметил. Усмехнулся. Начал расшнуровывать мои сапоги.
– История повторяется, Клара, не так ли?
– Ты даже не представляешь, насколько неправ, друг мой Таир, – ответила я, пристально следя за его движениями.
А затем – вытащила из-под подушки пистолет. Благодаря тому, что Ревокарт находился в неудобной позиции, он не успел вовремя среагировать и обезвредить меня.
Я направила дуло прямо ему в лицо. Его руки замерли, взгляд был сконцентрирован на мне.
Таир знал: одно резкое движение – и я выстрелю. Более того, закон на моей стороне, и на суде это можно будет трактовать как самозащиту. Я не оплошаю, если Ревокарт даст мне повод пристрелить его. Он понимал это, потому не двигался.
«Ну же, убей его, тебе выпал такой удачный шанс! Он сам к тебе пришёл, Клара! Убей немедленно!» – кричала полузабытая художница, но я её не слышала.
– Ты требовал у Ричарда отдать меня – тебе, – сказала я спустя бесконечное количество минут молчания. – Зачем?
Меня давно волновал этот вопрос, и я знала: больше не представится возможности его задать. Ревокарт удивился, но быстро справился с этим чувством.
– Потому что мог, – ответил он ровно.
Захотелось усмехнуться.
– Ты глуп, Таир. Я бы тебе никогда не простила смерть Парижа.
– Знаю, – прозвучал его спокойный ответ.
– Тогда зачем я была тебе нужна? Нет-нет, не двигайся, друг мой, ты ведь знаешь, стрелять я умею.
– Да, Ричард тебя научил, – всё так же холодно констатировал Ревокарт, следя за выражением моего лица, а не за рукой, удерживающей оружие.
«Ричард меня многому научил» – вертелся на языке язвительный ответ, но я интуитивно чувствовала: не время для колкостей, нужно прикусить язык.
– Рем Тебрис мёртв, и ты это давно понял! Зачем я была тебе нужна после всего? Наслаждаться властью над слабым?
– Над слабым – нет.
– Тогда зачем?
– Ты по-прежнему его дочь… – ответил Таир. Мы оба знали: это был пустой ответ, а не та правда, которую я искала. Да и была ли она, та самая, достоверная правда?
Я прикоснулась ногой к его бедру и медленно провела сапогом вверх, понимая, что играю с огнём. Но, казалось, инстинкты брали своё, и мне страстно хотелось делать то, что я делала, – играть! Я видела, как Ревокарт реагирует на мои прикосновения, как снова зарождается дымка желания в глазах советника.
