Фиона не находила себе места пропала Лиена, а вместе с ней Хорак. Все к чему стремилась женщина, было под угрозой срыва. Она точно знала, что ее главный враг не замешан в их исчезновении, но тогда где эти двое. Самое интересное, что успела узнать Фиона, пропало еще около пятнадцати человек. Всюду трезвонят об еще одном заговоре тёмных, а женщина не находит себе места, от тревоги. Саес не говорит нечего конкретного, лишь только то, что они живы. Шпион Фионы при королевском дворе в столице Занига докладывал о каком-то движении в стане врага, но после исчезновения наследника, стало понятно, что там происходило. Херомус был очень сильный враг. Все те, кто обижал его в академии или лижут ему пятки, боясь за жизнь своих близких, или давно мертвы так и не смирившись с занесшимся на пьедестал архимаге. Слишком поздно спохватились и не разглядели в слабом юноше хитрого врага. Много раз архимага пытались убить, отравить, но он всегда знал заранее обо всех заговорах и с легкостью их раскрывал. Была, конечно, у него тайна. Видящая, которую он оберегал пуще глаза, и которая принесла победу во всех его начинаниях. Но женщина была стара, и Херомус спешил добиться конечного результата. Фиона знала об этом и опасалась за жизнь внука. Ведь если архимаг узнает о даре Саеса, ребенок никогда не увидит дневного света. А мальчик был единственным живым созданием, ради которого она заставила себя жить. Ей, во что бы то ни стало, нужно было отослать внука в империю к родственникам. Но идти в проклятые земли с даром видящего равносильно самоубийству. Твари Некруса словно чувствовали магов и одаренных людей. Как-то узнавали о том, кто находиться на их территории и словно ими, кто руководил, собирались в стаи, охотясь и выслеживая одаренных. Лишь тёмные были приняты в проклятых землях, и лишь они могли убить тварей хаоса. Светлая магия была бессильна и лишь подпитывала жуткие создания. Но почему-то было забыто то, что именно темные маги ценой своей жизни удерживали тварей хаоса, пока светлые и стихийники, самые сильные, цвет магического Ллироу создавали щит, окруживший проклятые земли, со всех сторон. Было забыто, что в той войне без победителя, погибло больше тёмных, чем других магов. Было забыто, что на протяжении ста лет именно тёмные, отправлялись в проклятые земли, чтобы хоть как-то расчистить путь караванам, чтобы наладить общение и торговлю. Зато все помнили, кем был Некрус. Тёмный маг, сильный некромант, из-за которого почти погиб мир Алорна.
Фиона укрыла Саеса и поцеловала в лоб. Плохие предчувствия, шевелились в груди мерзким комком. Женщина вздохнула и пошла в свою комнату. На заставе ей пришлось сильно потрудиться. Мелкие аринчи, сосущие кровь чуть не погубили двух стражей. Аринчи появились из мелких грызунов, крыс, мышей, и другой мелкой живности. После мора животные не погибли, но изменились до неузнаваемости. Отрастили себе когтистые крылья, и обзавелись вредной привычкой питаться кровью людей, да и других рас тоже.
Перед зеркалом Фиона остановилась и с неудовольствием стала рассматривать морщинистое лицо. Она специально наложила на себя такую личину. Не меняющую черты лица, а старящую ее. Надеялась вид старухи отвадит Херомуса, но он или понял про легкий налет личины или ему было все равно. Уже давно Фиона прокляла тот день, когда защитила от одногрупников прыщавого юношу, но этим жизнь не исправишь. Архимаг был дорвавшимся до власти сумасшедшим, который думал лишь о себе. Куда же могла деться, горгона, она была так нужна. Теперь придется прятать внука и Кирен в деревне. Ведь завтра приедет мерзкий архимаг с имперским магом. Фиона со злостью тряхнула рассыпавшимися волосами. Отправлять Саеса только с Кирен опасно, она слаба и не сможет за себя постоять не то, что одаренного по проклятым землям провести. Кругом все плохо. Еще и черный таг как красная тряпка в загоне стоит. Нужно его завтра тоже куда-то пристроить. Женщина вздохнула и несколько раз мысленно позвала Лиену. Маленькая надежда на ответ истаяла и Фиона решила все же лечь спать. Завтра может случиться все что угодно.
Я уже давно очнулась, но вида не подавала и наглым образом подслушивала, о чем спорили окружающие меня мужчины. Амраахас перенес меня в эльфийскую палатку кроме него саккараш никого не подпустят, а все остальные толпились у входа, споря, на чем свет стоит.
— Эльфы хотели принести нас в жертву, — со злостью кричал Марцел, — я не согласен их отпустить, даже если они помогут нам вернуть людей, безнаказанными их нельзя отпускать. Да и горгоне мы не можем доверять она тёмная, кто знает, что у нее на уме.
— Ты не прав королевич, гиера нас спасла. Да вообще ты уж определись, кому не доверять. А то горгона тёмная ты ей не доверяешь, тогда эльфы ведь светлые, им штоль доверять то. — С нарастающим раздражением сказал гном.
— У нас не было выбора милейший, — влез сьер, — нас осталось слишком мало, а детей не рождалось уже сто лет.
