— Нет, что вы просто щит очень ослаблен и проблема его восстановления решалась очень долгое время. Думаете если бы я знал, что твари хаоса отрежут мне путь до дома я бы, пошел сюда? — Жалобно запричитал Невеус. Херомус усмехнулся:
— Я вам верю, сьер вы могли и не знать о том, что скоро придут твари, но не уверен, что тот, кто послал вас сюда, был так же в неведении. — Архимаг стеганул жеребца тонким хлыстом и на большой скорости поскакал на заставу. Сьер Невеус с брезгливостью покосился на почувствовавших передышку и теперь сидящих на земле пленников и грубо скомандовал своим подчиненным:
— Поднимайте это отребья, пусть быстрее передвигают свои ноги, их ждет великая участь, отдать свои никчемные жизни за страну и свой народ.
Два ученика мага, в длинных балахонах со скрывающими лицо капюшонами, принялись поднимать израненных и голодных людей. Тем было все равно где умирать и пришлось не мало потрудиться, чтобы они опять неспешным шагом пошли на шум не прекращающегося боя.
Архимаг Херомус не считал себя трусом. Трусливый человек не добился бы того, что есть у него, но все равно по мере приближения к стене сердце выбивало испуганную дробь, а руки в тонких перчатках вспотели. Олар Химли вышел во двор заставы из лазарета с перебинтованной рукой и неуклюже поклонился:
— Сама богиня услышала наши молитвы сьер Херомус — сказал олар с дрожью в голосе. — Леди Фиона сказала, что вы приедете, но я боялся, что будет поздно.
— Распредели людей олар, ты здесь лучше все знаешь и проводи меня к леди Фионе.
Олар Химли со стоном поправил свою раненую руку и принялся раздавать приказы недовольным воинам и магам. Они посчитали, что выслушивать приказы от обыкновенного олара, хоть и стражника ниже их достоинства, но спорить с архимагом не решился никто, да и снующие вблизи мелкой нежити не располагала к возмущению. Архимаг посмотрел на идущую вдали вереницу пленников и мелькавшие между ними балахоны имперских магов и решительно зашел в лазарет, за оларом Химли. Он с трепетом ожидал долгожданной встречи с любовью всей своей жизни, но все-таки иногда в его больном мозгу вкрадывалась мысль, что он что-то сделал не так. Откинув прочь все свои сомненья Херомус решительно окликнул Фиону, которая спокойно зашивала рану на ноге у метавшегося и стонущего мужчины. Фиона вздрогнула и медленно повернула лицо в его сторону:
— Сьер Херомус вы вовремя, я знаю, что с вами приехали маги, может быть мы удержим стену. — Знахарка, как ни в чем не бывало, закончила последний стежок и резво встала, направляясь в сторону архимага. Не было слов ненависти, не укоряющего взгляда, Фиона смотрела открыто и дружелюбно, и только она знала, сколько сил пришлось потратить на то, чтобы сохранить невозмутимый вид при виде своего врага. Но знахарка понимала, что тот враг, вой которого слышен уже много часов страшней и ужасен даже тысячи херомусов и чтобы выжить нужно, забыть всю ненависть, хотя бы ненадолго. Архимаг довольно улыбнулся и положил свою руку на плече Фионе:
— Я рад вас видеть леди, мы разделаемся со всеми мертвяками, и не один волос не упадет с вашей головы.
Фионе стоило больших трудов, чтобы удержать и не сбросить ненавистную руку со своего плеча, мило улыбаясь, она с интересом смотрела, как в лазарет заходят несколько магов, видимо лекари. Она повернулась к архимагу и сказала:
— Я поднимусь с вами на стену, хочу увидеть, как сильнейший маг будет уничтожать нежить. Спокойно Фиона — уже себе говорила она — не так быстро иначе он поймет мою игру.
Но у архимага не мелькнуло ни грамма сомнения в расположении Фионы, он был уверен в своей неотразимости. В бою не принято уступать леди место и поэтому Херомус уверенным шагом пошел по лестнице наверх стены. Олары королевской конницы распределились по всей стене, тоже касалось и магов. Нежить уже не подпускали к стене, маги вычерчивали плетения, выкрикивали заклятья, по всей площади от стены до щита горели, обугливаясь, мертвые тела. Поток нежити поубавился, лишь три черных сгустка все также бились о щит и с жутким рыком топтали бредущих мертвяков или хватали бездушные тела и ели их, чтобы хоть как-то утолить свой голод. Твари хаоса всегда объяты облаком мрака и лишь вблизи можно рассмотреть их очертания. Херомус взошел на стену и, взглянув на подошедшую Фиону с гордостью раскинул руки, громко выкрикивая заклятье высшего круга. Его синий кафтан, вышитый серебром, затрепетал на ветру, а длинные с проседью волосы встали дыбом. И вот последнее слово заклятья сказано, и волна сильного ветра поднялась стеной, выгребая с поля боя все трупы. Словно огромное скребло прошлось от стены, до щита оставляя лишь черную взрыхленную землю. Далеко утащило заклятье мертвяков, но твари хаоса лишь оцепенели на мгновенье, когда оно проходило сквозь них и потом опять с нетерпеньем принялись биться о переливающийся щит.
— Где Невеус — громко крикнул архимаг, стоящему близко к нему олару, тот быстро скатился по лестнице, и уже через минуту прибежал опять:
— Он внизу сьер Херомус.
