— Так пусть подходит к воротам, и этот скот подгоняет, нужно торопиться пока мертвяки не приковыляли опять. — Архимаг прищурился, вычисляя, как далеко откинуло заклятье врагов и потом быстро кинулся вниз. Фиона нечего, не понимая, поспешила за ним. Огромные ворота уже открывали и конные олары поскакали вперед, чтобы удостовериться в том, что нежити нет. Потом пошли пленники, подгоняемые плетками магов. Фиона с удивлением взирала на действо, не решаясь спросить, что происходит, но, когда она увидела в найте, кто эти пленники ненависть с новой силой захлестнула знахарку.
— Что происходит сьер Херомус? — Спросила она.
— Нет времени объяснять любовь моя, — Фиона вздрогнула от его обращения, — ты сама все увидишь.
Архимаг не заметил, как судорожно сжались руки женщины, а лицо перекосило от еле сдерживаемых проклятий, но это увидел Невеус и удивленно уставился на знахарку. Очень скоро все оказались у щита. При их приближении твари хаоса удвоили попытки пробить щит, словно знали для чего идут люди. Воины построили пленников в шеренгу и заставили их приложить руки к щиту. Бедных избитых и измученных узников не страшили даже твари хаоса, которых можно было рассмотреть сквозь темный сумрак. Покрытые пластинчатым панцирем, они могли передвигаться как на четырех, так и на двух конечностях огромные морды щерились жутким оскалом, показывая бессчетное количество острых зубов, а из пасти брызгали черные слюни, которые могли соперничать с самой сильной разъедающей все кислотой. Говорили, что первые твари хаоса не имели постоянную форму тела и подстраивались под то, что ощущали вокруг, так как не имели глаз. Мир хаоса черный мир и глаза там не к чему. Но постепенно твари приобретали различные формы и тела и уже не меняли их, словно желая подражать жителям этого мира.
Невеус с трясущимися руками дал выпить каждому пленнику глоток какого-то напитка, а потом, простерев руки к жертвам, заговорил заклинание. Он говорил долго, в воздухе запахло как после дождя и все темные засветились изнутри белым светом. Щит словно содрогнулся и свет из людей стал уходить в него. Жертвы истаяли на глазах, без крови и боли на их лицах играли улыбки и после них остались лишь жалкие хламиды, сиротливо лежащие грязными кучками.
— Все. — Вытирая струящийся пот длинным рукавом, прошептал имперский маг.
— Они словно богиню увидели, — с интересом сказал Херомус, — на их лицах играли улыбки.
Он вопросительно посмотрел на Невеуса. Фиона молчавшая все это время словно очнулась и с возмущением посмотрела на имперца, но выяснять отношение было не время и не место, на подходе была нежить. А вот твари хаоса, странно принюхались к стоявшим людям и почему-то перестали атаковать щит. Словно чего-то ожидали, тараща на людей черные без белка глаза. Создавалось впечатление, что они не слепые, и совсем не безмозглые. Все-таки не выдержав и передернув плечами, архимаг отвернулся от жуткого зрелища и скомандовал оларам отходить к стене. Первый бой был закончен в пользу людей, но не было уверенности, что победа окончательная. Невеус жалобно посмотрел на приближающее войско мертвяков и со страхом подумал, что больше не увидит своих родных и свой дом.
Эльфийский королевский дворец, огромное ветвистое дерево. Древо жизни, колыбель новорожденных эльфов и средоточие силы Зуллора. Ветви — башни, в которых живут эльфы, главный ствол тронный зал, где проходят самые знаменательные события в жизни эльфов. Изящные лестницы теряются в лабиринтах зелени, уводя жителей в заоблачные дали. Раньше все башни гигантского дворца были заняты, но сейчас множества незаселенных жилищ вызывали горькое разочарование в сердце королевы и Хранительницы Древа Жизни. Когда-то давно на каждом материке мира Алорна жили эльфы. Четыре Древа охраняли эльфийскую расу. Но после войны с древним врагом, о котором эльфы говорят лишь шепотом, а ныне живущие расы вообще мало знают, три древа жизни погибли. И тогда началась война уже между эльфами за право владения Древом. Хранители у каждого Древа были свои, и только страх потерять их, а также и последнее дерево примирило между собой перворожденных. Рождение ребенка в эльфийской семье всегда была проблемой, а после потери древ вообще привело в упадок рождаемость высокородных. Разве могло одно дерево отвечать за четыре клана. Доступ разрешили только беременным эльфийкам и Хранителям погибших древ, которые отныне были самой лучшей стражей для действующего рода Хранителей, ну и хорошей партией для женитьбы.
