— Есть раненные, но слава светлой все живы. Выходим через тридцать минут.
Ишь быстрый какой, кто это его командовать поставил. И куда королевич смотрит.
— На столике вещи лежат, переодевайся гиера, и дальше пойдем. — С кряхтением выползая из палатки, сказал Дроб.
— Дроб, — окликнула я, — скажи, эриухи все полопались как надутый бычий пузырь. — Гном с задумчивым видом покусал губу и с ухмылкой сказал:
— Да, как бычий пузырь, наполненный кровью, — он кивнул головой, — знатно ты повеселилась гиера, но ведь для нас польза, а то, что у меня и у эльфов чуть глаза не повылазили мелочь. Главное на обед к эриухам не попасть.
Только тут я заметила, что глаза у гнома красные от полопавшихся капилляров. Дроб ушел, а я быстро переоделась в точно такую же одежду лучника, правда с уже укороченными рукавами. Натянула сапоги. Покидала в сумку нужные вещи, тряхнула сияющей гривой хорошо мыть не надо и потопала на выход.
Эльфы при виде меня склоняли головы, что означало признание моего подвига, хотя я хоть убей, ничего не понимаю. Про магию крови Фиона мне нечего не рассказывала, но то, что это была именно магия крови, говорил мне внутренний голос и ошметки разорвавшихся эриухов повсюду. Опасная как оказывается я тварь. Вон у королевича вообще глазки бегают. Мало того, что я темная, которые считаются врагами в Киприясе, так еще горгона, маг крови и даже не знаю, что в дальнейшем вылезет. Надеюсь, я, не переродившийся Некрус, тьфу, тьфу защити меня богини. Великому некроманту приписывали много небылиц.
Лагерь быстро свернули и пошли вдоль каменной стены. Меня догнал Ноярис, и пошел рядом, иногда косясь на саккараш.
— Хотите потрогать? — Спросила я.
— Я не самоубийца. — Отрицательно покачал головой сьер.
— Да не бойтесь, не порежут, я их хорошо выдрессировала — Усмехнулась я. Эльф удивленно воззрился на меня:
— Как это возможно?
— Да я их как-то порезала. — Тут у сьерра нервный тик начался, он бессмысленно хлопал глазами и пытался что-то сказать.
— Теперь я верю, что вы потеряли память гиера, надо же отрезать саккараш, как вы себя потом чувствовали?
Вот гад точно знает, что фигово, но я сделала равнодушное лицо и вежливо ответила:
— Пролежала неделю в постели, но это стоило того. Если боитесь, то лучше конечно сияющие не трогать.
Эльфу не понравилась последняя часть моей реплики, и он решительно дотронулся до саккараш. Тут же прядь волос обвилась вокруг его запястья, вводя беднягу в ступор. Идущие рядом эльфы встали как вкопанные, ведь одним движением саккараш могли отрезать кисть. Но так как рука все также была на месте, а сьер забавно закатывал глаза, все вздохнули с облегчением. Я приказала сияющим отпустить пленника, и они быстро подчинились. Мы продолжили путь, под фырканье неугомонного Марцела.
— Это восхитительно, — сказал через некоторое время сьер, — такие странные ощущения, а вы знаете, что саккараш разрешают дотронуться только избраннику горгоны.
Тут я, конечно, споткнулась и с легким матом еле удержалась на ногах. Эльф прислушался к незнакомому языку. А я посмотрела на его наглую физиономию:
— Что вы этим хотели сказать? — Моему возмущению не было предела из-за желания каких- то там волос спать не с кем не собираюсь. Сьер видимо понял, что сболтнул лишнего, попытался отбрехаться.
— Ну, известно, что, если саккараш выбрали избранника горгоны, они не за что не будут ее от этого избранника защищать, даже если он ее изнасилует. — Пролепетал эльф и рванул вперед колонны, оставив меня в глубокой прострации. Вау значит, вы мои хорошие тоже свою слабость имеете. Я мысленно представила, как обрезаю всю эту красоту с головы, и сияющие как всегда смирно зависают за спиной боясь шелохнуться. Ну и нечего страшного решила я. Не думаю, что кто-то сойдет с ума от моей красоты, чтобы с насилием лезть. Фух отпустило. Я тряхнула саккараш и решительно зашагала вслед за спасательным отрядом.
Ночью раздался странный и жуткий звук. Казалось, сам воздух сотрясался и подрагивал в страшной агонии. На мгновении жизнь в усадьбе словно замерла, а потом с нарастающим гулом заметалась в страхе. Сколько раз люди слышали об этом жутком звуке, но лишь несколько стариков слышали его в далеком детстве и сейчас в ужасе хватались за более молодых и сильных. Поднялась суматоха, некоторые в спешке надевали доспехи, другие собирали вещи и кидались из стороны в сторону, сталкиваясь с другими такими же объятыми ужасом людьми. Фиона срывая голос отдавала команды стражникам, после того как пропал олар Хорак она сама командовала воинами. На ней уже были одеты доспехи и на ее полосатую лошадку навьючены лекарственные снадобья. Звон как стон умирающего пробирал до костей и вызывал ледяные мурашки по всему телу, люди надеялись, что он прекратиться и его звук посчитают просто ошибкой, страшной и нелепой. Но надежда скоро покидала их, ведь такой звук мог исходить только от Колокола Беды, который находился на приграничной заставе.
