— Блин ну что за напасть. Я не дитя Алорна, а всего лишь слабая женщина, которая нечего не смыслит в своих растущих силах. А уж убить древнее чудовище мне точно не под силу. Ты, конечно, волен умирать, где захочешь, но я хочу отсюда уйти. — Глядя прямо в глаза упрямого гнома, прошептала я. — Отпусти меня Дроб.
— Я не держу тебя, — сказал гном, я улыбнулась, — но убить Грааба ты должна не только для меня, но и для себя.
Я с удивлением уставилась на Дроба.
— С чего бы это?
— Ты Дитя Алорна, Римеус просил тебя убить Грааба, богини утвердили и теперь что бы ни происходило твой путь будет поворачивать в мою сторону пока ты не исполнишь просьбу.
Я с тоской вспомнила темное облачко, тяжесть от его проникновения и не сдержала стона. Гном замолчал и затравленно посмотрел на мою правую руку, на которой уже набухал, твердея большой камень. Я вылупленными глазами посмотрела на руку, потом на гнома, но кричать, выть и кидаться камнями почему-то не хотелось. На меня напала апатия. Небрежно стряхнула с руки рассыпавшийся булыжник. Ну почему, почему, почему все это мне одной? Я хочу домой. Глубоко вздохнув, я подняла глаза на ожидавшего бури гнома:
— Что нужно делать? — спросила я. Дроб с облегчением махнул рукой:
— Пойдем в командный пункт.
Командным пунктом оказался большой стол с макетом Скалистого гнезда. Вокруг него громко ругаясь и обсуждая, толпились гномы и цефы при оружии, но больше всех вопил… я открыла рот от удивления, олар Хорак. Он отчаянно жестикулировал и что-то вдалбливал не понятливому гному в блестящей кольчуге, длинная борода которого, уже тряслась от злости:
— Если мы пойдем этим путем, попадем в засаду это и дураку понятно, — громким басом гудел гном.
— Тогда зачем вам эти маги земли, ты в курсе, что они ходы роют не хуже кротов. — Кричал в ответ олар, тут он заметил мою персону и запнулся. Все повернули головы в мою сторону. Я почти год проходила с покрытой головой. Кроме Саеса, Кирен, Фионы и олара меня без платка не видели. И теперь, когда вокруг столько глазеющих на парящие в воздухе саккараш, было как-то неловко. Я посмотрела на Хорака и совсем против воли на глаза набежали слезы. Метнулась, к такому казалось родному человеку, и повисла на нем, хлюпая носом. Было все равно, как на это посмотрят окружающие. Мне было жалко себя, и когда Хорак терпеливо погладил меня по спине и успокаивающе прошептал в ухо:
— Нечего малышка мы выберемся. — Мне стало стыдно за свою слабость. Я тряхнула саккараш и твердо посмотрела на пышно-бородое собрание. Дроб представил меня и после приветственных слов, все опять уставились на макет горного дворца.
Военную операцию решили начать через пару недель. Мы все еще были слабы после заключения, и Дроб скрепя сердцем согласился с доводами Гродана и своих командиров. Дай ему волю давно бы с саблею наголо побежал на темную тварь. Гродан как, оказалось, был торговцем. Зашел в трактир обмыть удачную сделку и очнулся уже в Запретном лесу. Он был интересным собеседником и часами мог рассказывать о своих путешествиях. А когда он сказал, что был на Гауэрра, я прилепилась как пиявка, допрашивая о своих соплеменниках. Гном поведал о том, что у горгон один город, Гондальфа, в который вход только по пропускам. Его еще называют Закрытый город. Гродану не удалось побывать в нем, но окрестные деревушки удивляли его не хуже безжизненных проклятых земель. Одинаковые каменные дома. Ровные, тоже каменные дороги. Все в серых оттенках. Для эльфа эти поселения показались бы серым адом, но гном рассказывал о них, как о живых существах, лицо его сияло радостным светом и надеждой хотя бы раз увидеть это чудо. Сбивчиво поведал о каменных садах, а так как я не поняла, что он хотел объяснить, решила считать их, такими как в Японии. Что касалось горгон, то с ними мало кто ладит. Агрессивные, вспыльчивые создания, сначала делают, потом думают. Чтобы избежать столкновений торговлю ведут четко по инструкции, даже торговаться с ними бесполезно, вздыхал удрученно гном. А какие изделия из камня делают, обзавидуются боги. Гномы перед камнем преклонялись, жили в нем, но они могли только просить, а не повелевать камнем. Зато они самые лучшие в мире сталевары, успокаивал себя нервно Гродан.
