Может, она просыпается? Ну, пришла сюда как лунатик, себя не помня… видела во сне другой пейзаж, такой настоящий, что теперь хоть глаза протирай – таким сомнительным кажется этот?
Да нет… Джейсон только что умер у нее на руках – вон же, комбинезон весь в крови! Ох нет… Нетнетнетнет…
Джейсон…
Папа…
– Гм… Не этого я ожидал, должен признаться, – сказал голос.
Молодой, но какой-то странно глубокий.
Его обладатель как раз выбрался из канавы (которой тоже там никогда не было!) и теперь боком подходил к ней, разглядывая окрестности – надо сказать, не менее ошарашенно, чем она.
– Я думал, оно будет… – он повернулся к ней лицом, – несколько меньше.
Лет, наверное, восемнадцать, волнистые белокурые волосы, один невозможно синий глаз… – второй вроде бы зашит. Да, и еще порез на подбородке, откуда сочилась темная, почти черная кровь.
Обладатель всех этих примет был совершенно голый.
– Только не ори, Сара Дьюхерст, – предупредил он. – Я – Казимир.
– Ты же молодой, – успела ляпнуть она, прежде чем у нее подогнулись колени.
Нет, в обморок она вроде бы не упала, но в теле вдруг образовалось такое странное ощущение, будто из него вдруг выпустили весь воздух и оно сделалось таким тяжелым, что держать его больше никакой мочи не было.
Дело было даже не в том, что именно он сказал. И не в стежках на глазу, не в окровавленном подбородке и не в том, что он знал ее имя. Просто она ему сразу поверила. Правдой слов ее двинуло в лоб, как камнем. Ну, конечно, это Казимир. Выглядит как человек, говорит как человек, анатомия вон, вся наружу – вполне человеческая… но все это было неважно. Просто Сара сразу поняла, что услышала чистую правду. Вот от этого-то ей ноги и отказали. Если Казимир теперь другой, но все еще он, значит, она точно очутилась черт-те где.
– Я того же возраста, какого был всегда, – возразил он.
Остановился рядом, осмотрел с головы до ног, проверяя, все ли с ней в порядке… – несколько смущенно, да, но все равно проверил.
– Ты, что ли, был драконом-подростком? – Сара сделала было попытку встать, но быстро передумала.
– Я и остался драконом, – уже более серьезно ответил он, – и с твоей стороны было бы мудро не забывать об этом независимо от того, как я выгляжу.
Он взял ее за локоть и поднял на ноги с какой-то могучей, но небрежной силой.
– Что до моего возраста, то мы в этом на людей не похожи.
Он сказал это так, будто выдал исчерпывающие объяснения. Что еще непонятно?
Сара теперь стояла – слегка покачиваясь, но стояла, сама.
Она скользнула взглядом по его телу и быстро отвела глаза.
– Почему ты… в таком виде?
– В неодетом? Драконы не носят…
– В человеческом.
Он слегка помрачнел.
– Ах да. Меня это тоже несколько озадачило.
– Что вообще случилось? – Сара снова огляделась. – Тут все очень похоже на дом, но…
– Но это не он.
– Где мой папа? – рявкнула она – это ужас снова захлестнул волной. – Та женщина застрелила его…
– Его здесь нет, – ответил Казимир, и на сей раз она услышала его драконий голос – словно два тембра сразу… но как? – Вернее, – продолжал мальчик, который в то же время был драконом Казимиром, – он, скорее всего, некоторым образом здесь, но не так, как ты думаешь.
Он все еще держал ее за локоть. Она свирепо стряхнула его руку.
– Прекрати меня трогать. Так где же он?
Казимир отступил; глаз сверкнул синим – у человека такого ни в жизнь не увидишь. Дракон медленно втянул воздух носом.
– Пахнет по-другому, – сообщил он и попробовал еще раз. – Зеленее.
– Чем что?
– Чем прошлый мир.
– А сейчас тогда что?
– Нечто, о чем раньше только строили теории, – он ухмыльнулся, и если бы Сара, предположим, так до сих пор и не поверила, что перед ней настоящий дракон, после этой ухмылки от сомнений осталась бы кучка пепла; ухмылка гипнотизировала, она намекала на тайное знание, от которого ваши внутренности превратятся в студень. – Но на памяти живых никогда не видели своими глазами. Пророчество…
Сара выпрямилась во весь рост; все головокружение разом смело от белой, слепящей ярости.
– Если ты мне сию же минуту не дашь прямой и понятный ответ, клянусь, я тебя поколочу. Я фермерская девчонка и куда сильнее, чем ты думаешь.
Он задумчиво перевел взгляд на середину дороги, где только что лилась кровь и звенели вопли… где земля несла следы увиденного сквозь ауру огня.
– Что ж, хорошо. Я не знаю всего, но что-то я определенно знаю. Шпора богини содержит глубокую, очень глубокую магию – это канал для сырой, неприрученной силы, о которой я тебе рассказывал. Когда-то ее вырвали у богини в надежде, что физическая неполнота каким-то образом ограничит ее силы. Потом она исчезла, и о ней все позабыли – и люди, и драконы. Вот до этого самого дня. Шпора – это много всего. В том числе это ключ.
– От чего?
– От других миров.
– Так это другой мир? – хотя… в это почему-то оказалось легче поверить, чем она думала; правда слов ощущалась такой реальной… – Но он очень похож на…
