Поначалу слезы застилали глаза настолько, что я даже не разбирала ни названия улиц, ни дороги, по которой шла. Лишь не перестающий вибрировать телефон напоминал мне о том, что только что я сбежала от мамы. Но эмоции постепенно сошли на нет, в голове было пусто, никаких мыслей, никаких чувств. Только мои быстрые шаги, раздающиеся в узких улочках негромким эхом.
Холод давал о себе знать, слезы сами собой высохли. Изо рта шел пар, руки без перчаток замерзли, но я не жалела о своей опрометчивой выходке. Я накинула на голову капюшон парки, чтобы стало чуточку теплее. Было хорошо от этой спонтанной прогулки. И тут, позади себя, я услышала шаги, тяжелые, мужские. Слишком поздно я заметила, что привычный гул дня исчез, когда я вошла в какой-то пустынный дворик. Страх окутал меня с ног до головы, и этот страх был мне знаком. Я прибавила шаг. Вдруг это
Я вышла к набережной и села на скамейку. Низкое пасмурное небо над головой, накрапывающий дождь, холодный ветер, раскачивающий вывески и провода, все это настраивало на странный ход мыслей. Я не чувствовала себя настоящей. Придуманный мамой образ дочери-супермодели разбился вдребезги. Можно было смело обводить последний пункт из моего списка “до двадцати”. Я знала точно, что больше не буду этим заниматься, что бы ни сказала мама. Но также я поняла всю бессмысленность этого списка и моих действий. Мама всегда будет руководить мной. Она постоянно говорила, что мне делать, поэтому мне не нужно было искать ответы на вопросы, ведь я всегда верила ее ответам. Бороться с этим, означало находиться в постоянной борьбе с мамой, а я уже так устала от этого.
Я достала телефон. Посмотрев количество пропущенных звонков в телефоне, я ужаснулась. Мама, папа, Ваня и даже Рита и Софи. Я бродила по городу всего час, а моя мама уже поставила всех на ноги, чтобы найти. Я отправила сообщения всем, что в порядке, и, затаив дыхание, набрала папу.
– Аня, где ты?
Кажется, я больше не забуду ту тревогу в папином голосе, которая только что прозвучала. Стало очень стыдно, особенно когда я увидела, что на второй линии висит Ваня.
– Я в центре. Просто гуляю.
– Ты в курсе, что твоя мама повсюду тебя ищет?
– Зачем? Мы все уже сказали друг другу. Кроме того, сейчас день, а не ночь.
– Она сказала, что вы поссорились, и ты выпрыгнула из машины. Ты правда это сделала?
– Я просто вышла, – тихо сказала я. – Просто не смогла сидеть с ней рядом.
– Аня, что случилось? – встревожился отец.
– Я больше не хочу быть моделью, а мама этого не принимает. Вот и все.
– Но тебе же нравилось…
– Давным давно. Теперь это нравится маме.
На другом конце трубки затянулось молчание, нарушаемое шелестом бумаг. Папа был на работе, в работе и только в ней. Тревога прошла со звонком дочери, а значит, все в порядке. Что ему до моих переживаний?
– Иди домой. Я приеду пораньше, и мы все вместе поговорим. – Наконец, раздался его голос. – Хорошо?
– Хорошо. – Ненавижу это слово!
Родители меня не понимают. Какая банальная мысль для подростка! Но когда-то наша семья была действительно счастливой. Мы жили в тесной квартирке с моей больной сестрой, и находили счастье в самых простых вещах. Мы вырезали снежинки из серебристой бумаги к Новому году, мы устраивали пикники в лесу, мы всей семьей, держась за руки и стараясь не отпускать их, прыгали на волнах в Азовском море. Что же с нами стало после смерти сестры? Горе должно было нас сплотить еще крепче, но этого не произошло. Почему мы разомкнули руки?
Усталость, голод и холод разом навалились на меня. Чувствуя себя опустошенной, я подошла к краю мостовой и облокотилась на перекладину, разделяющую меня от реки. Что если бы перил не было? Что если бы меня не отделяла эта каменная стена от холодного потока воды? Смогла бы я сделать шаг вниз, броситься в ледяную воду, чтобы смыть с себя ту грязь, в которую я окунулась сегодня, и которая была со мной с того проклятого вечера с фотографом? А если бы смогла, то что мне мешает перелезть ограждение? В этом мире все такое гнилое, продающееся, грязное. Что меня здесь держит, что дарит любовь, кроме Вани? Ваня… От этой мысли закружилась голова. Вновь зазвонил телефон. И я отвела взгляд от воды. Меня бил озноб от странных мыслей, которые только что были в моей голове. Чтобы почувствовать себя чистой и обновленной, не нужно бросаться в ледяную воду, нужно переступить через кромешную тьму и выйти к свету.
Я сделала глубокий вздох и взяла трубку:
– Ваня, извини. Я разговаривала с папой.
– Где ты сейчас? – обеспокоенно спросил Ваня.
– В центре.