– Скинь мне координаты. Я сейчас приеду.
Не успела я возразить, как Ваня отключился. От мысли, что он будет рядом, стало спокойно. Я так замерзла и так была голодна, что мне пришлось искать убежище в ближайшем кафе, чтобы там дождаться Ваню.
Когда он появился, в куртке, застегнутой не на все кнопки, с растрепанными из-за сильного ветра волосами, и очень тревожным выражением лица, я поняла, что сглупила, не позвонив ему сразу. Я позволила волноваться за себя человеку, который любил меня, который помогал, как никто другой, который был для меня спасательным кругом.
Ваня, серьезный и такой взрослый, сел напротив меня и взял за руки, а я почувствовала себя нашкодившим ребенком. Но это поначалу, потому что, когда он попросил рассказать, что случилось, его вопрос, а самое главное, мои ответы на него, раскрыли мне новую сторону моей жизни. Несмотря ни на что, у меня был близкий человек, который мог приехать в любой момент и утешить, и только от одного этого факта, внутри у меня разлилось тепло. Я, наконец, согрелась.
– Аня, по шкале от одного до десяти, насколько тебе тяжело рядом с твоей мамой? – спросил Ваня после того, как мы закончили с дессертом и с моей исповедью за сегодняшний день.
– Четыре… – Я мяла руками салфетку, а потом взглянула на Ваню и поняла, что врать бесполезно. – Восемь. Мне очень тяжело с ней. Она подавляет меня.
– Тогда переезжай ко мне!
– Что? – растерянно спросила я, не до конца осознавая смысл сказанного.
– Переезжай ко мне, – с пылом повторил Ваня. – Если ты останешься дома, то продолжишь жить не своей жизнью.
– Меня не отпустят.
– Конечно! – сухо усмехнулся Ваня. – Но рано или поздно она должна тебя отпустить! Обещай, что подумаешь над этим.
– Я подумаю. – Я немного помолчала, а потом спросила: – Жизнь всегда будет такой? Почему в ней бывают то белые, то черные полосы?
– Без черных ты никогда по-настоящему не узнала бы белых. А кроме того, кто придумал эти деления на противоположности? Счастье всегда присутствует в нашей жизни. Главное, его видеть.
– Ты его видишь?
– Да. – Ваня сделал паузу и затем продолжил. – Я не хотел тебе об этом говорить. Но теперь скажу. Когда я тебя увидел впервые, ты показалась мне такой потерянной. Хотелось взять и направить тебя по нужной дороге и подальше от луж… – Ваня одарил меня нежной улыбкой, от чего я засмущалась, вспоминая свой первый, не слишком удачный день в Москве. – Еще я видел, что ты совсем не в порядке, что-то тяготило тебя. Но еще ты показалась мне, только не обижайся, красивой пустой куклой. Куда ее посадишь, там и будет она сидеть. Я восторгался твоей красотой, но одновременно мне хотелось держаться от тебя подальше. Первого сентября ты подтвердила мое мнение своим образом, этим платьем, прической, своим поведением.
Я скривилась от воспоминаний о своем подражании непонятно кому и зачем.
– Ты говорила банальные вещи, ты вела себя так же, как все. Но потом, когда ты убегала после урока, я разглядел тебя. Твоя потерянность объяснялась не пустотой, а той болью, что была в тебе. Я еще не знал, чем это объяснить, не знал, что с тобой произошло. Ты вся была соткана из страха и боли. Не скрою, это пугало, ведь я сам прекрасно знал, что это такое, тонуть в горе, быть в забытьи. И меня все равно к тебе тянуло. Я хотел быть просто рядом с тобой, чтобы поддержать в трудную минуту, чтобы защитить.
– Но ты же меня избегал! – поспешно возразила я.
– Мне было страшно обнаружить твою боль. Ведь если ты ее находишь, никуда от этого не деться. Поэтому я наблюдал за тобой издалека… и не так уж долго продержался в этом искусстве. Помнишь, в библиотеке, когда мне нужно было сфотографировать тебя, я увидел тебя настоящую, счастливую, одухотворенную, живую. Ты рассказывала о книгах, о своем детстве. Ты была настоящей и уникальной. И мне постоянно хотелось сделать так, чтобы видеть тебя такой все чаще. – Ваня взял меня за руку и осторожно сжал. – Аня, не дай страхам побороть себя. Ты должна не сдаваться. Страх – это не сила, но и не слабость. Иногда он помогает стать еще сильнее. Ты просто должна быть счастливой, вопреки всему.
– Вопреки всему! – повторила я, сжимая его руку в ответ.
Слезы текли по моим щекам, но я улыбалась Ване, не смотря ни на что. Он был прав. Во всем. Сколько раз я говорила себе, что стану счастливее, и каждый раз что-то или кто-то мешали этому осуществиться, пока после слов Вани, я не поняла важную вещь. Нужно не стать счастливой, а быть ей. В настоящем времени. Здесь и сейчас. Но смогу ли я?