Домой я попала ближе к вечеру, когда на улице уже давно зажглись фонари, и моросящий с самого утра дождь превратился в белый снег, медленно падающий на дорогу. В детстве я всегда любила смотреть в окно и наблюдать, как в свете уличного фонаря падает снег. Это всегда было сродни танцу, порой изящному и медленному, а порой безумному и дерзкому. Но это всегда было волшебно и так красиво, что невозможно было оторвать взгляд. Настоящая магия зимы.
Уже почти год я не смотрела на эти танцы, как будто мое детство кончилось в один ужасный момент. А сейчас, раздеваясь в коридоре и зная, какой тяжелый разговор с родителями предстоит, мне хотелось лишь одного: сесть у окна и смотреть на танцы снежинок. Что меня остановило от этого поступка? Громкая просьба мамы идти на кухню. И я ее исполнила. Мама сидела на стуле в своем любимом шелковом халате. Одна.
– А где папа? – испуганно спросила я, задержавшись в дверях кухни.
– Он будет чуть позже, – медленно, с придыханием ответила мама.
Я оценивала обстановку, стараясь дышать ровно. Мама держала бокал в руке. На столе стояла открытая бутылка вина, под столом уже пустая. Мама демонстративно указала рукой на пустой стул рядом с ней.
– Ты ела? – спросила она, смотря, как я опускаюсь на стул.
– Да. Я посидела с Ваней в кафе. А ты?
Мама как то странно посмотрела на меня, отчего стало не по себе. Она сжала губы, а затем произнесла:
– Мне кажется, твой папа мне изменяет.
– Нет! – Первое, что вырвалось у меня. – С чего ты взяла?
– Женская интуиция… Она меня еще никогда не подводила.
Мое сердце забилось сильнее, а потом я вспомнила, сколько мама выпила, и тут же успокоилась. После алкоголя мама становилась чрезмерно мнительной.
– Папа просто много работает, как и всегда, – ровным тоном произнесла я, беря ее за руку. – Он любит тебя. Как ты можешь думать про него такое? Вы самая лучшая пара, которую я только встречала. А кроме того, вы через столько прошли вместе… Ну про какие измены ты можешь говорить?
– Глупая я, да? – со слезами на глазах спросила мама.
– Нет. Ты очень умная, – ответила я, обнимая ее. – Прости, что сбежала из машины и заставила тебя волноваться.
– Анечка, я тебя так люблю. Ты у меня теперь единственная дочка. Только о тебе я беспокоюсь больше всего на свете. – Мама заправила мне за ухо прядь волос. – Ты же знаешь, я желаю тебе самого лучшего.
– Я знаю, – вынуждена была признать я.
– Ты даже не представляешь, как я корю себя за тот день, когда оставила тебя наедине с фотографом… – Мамины пальцы крутили почти пустой бокал.
– Не нужно!
– Нужно, – горько усмехнулась мама, а потом подняла на меня мутный взгляд. – Я больше никогда не дам тебя в обиду, обещаю. Ты веришь мне? – После моего кивка она продолжила. – Но ты же знаешь, у нас контракт с агентством…
Я уже понимала, к чему клонила мама. Я даже понимала, что последует за моим несогласием. Она не просто так оставила бутылки, она их оставила специально для меня, зная, какой эффект получит. И мама была права. Я была в ужасе от перспективы ее алкогольной неудержимости.
– Хорошо, мама. Я буду выполнять условия контракта, но как только он завершится, я не собираюсь его продлевать. На этом все закончится.
– Согласна! – радостно воскликнула мама.
– Но ты… – Я выдернула из ее рук бокал и поставила в мойку. – Ты больше не пьешь алкоголь.
– Вообще?
– Вообще. Ни капли. Иначе я не буду заниматься тем, что хочешь ты.
– Ладно.
Мы обменялись недоверчивыми взглядами. Мама была не уверена в точном исполнении своего обещания, а я не понимала, как она смогла опять добиться моего согласия. В коридоре хлопнула дверь, и раздался папин голос:
– Ну как, успели без меня договориться?
– Успели, – вздохнула я и молча прошла в свою комнату.
Только закрыв за собой дверь, я обреченно кинулась на кровать. Я опять проиграла, даже не пытаясь бороться. С другой стороны, мама не будет пить. Наверное.
Я взяла свой альбом для рисования, карандаши и устроилась на кровати, чтобы следовать своей мечте. И я еще никогда не ощущала такого творческого подъема, чем сейчас, рисуя любимые черты лица Вани. В одном я ошибалась. Не он сделал меня счастливой. Счастье всегда было во мне, а Ваня помог мне его вновь найти.
Теперь я поняла, почему стояла на краю моста. Я хотела чувствовать жизнь, держать руку у нее на пульсе. Я действительно хотела прыгнуть в реку, но лишь для того, чтобы понять, что среди серости, пошлости и унылости, есть счастье. Счастье во всем. В каждой мелочи. Даже, если эта мелочь – холодная вода, обжигающая кожу настолько, что начинаешь чувствовать ее каждой порой. И если это был бы единственный шанс почувствовать себя настоящей, я окунулась бы в нее незамедлительно. Но ведь были и другие возможности.
Я опять настроилась на позитивный лад: любить, чувствовать, творить. Но что если, мои мечты опять разобьются вдребезги? Что если все вновь закончится провалом? Как дальше жить, переходя с белой полосы на черную, падая с неба на землю? Сколько раз мне нужно собирать себя по кусочкам?