Я начинала новую жизнь и подобно пернатой птице возрождалась из пепла. Точно так же, как в свое время, перерождался Ваня.
– Окей, детка! Где?
– На спине. На правой лопатке.
Далее начались не самые приятные минуты моего времяпровождения. Вначале под хэви-металл Коля показал несколько набросков феникса. И это было не самое страшное. Страшно было спускать рубашку, чтобы обнажить спину перед незнакомым мне мужчиной, но я переборола этот страх. А дальше началось самое ужасное. Делать татуировку оказалось действительно больно. Я сжимала руку бедного Вани все время, пока Коля занимался моей спиной. Я кусала губы, пыталась поддержать разговор с Ваней, отвечать на его шутки, но я все равно чувствовала, как чудовищная машина вбивает в мою кожу черную птицу с поднятыми вверх крыльями и пышным хвостом. И она будет лететь ввысь на моей спине все мои жизни. Сколько бы я не падала вниз, я должна была подняться и взлететь.
Когда все закончилось и мне наклеили на место татуировки заживляющую пленку, которую несколько дней нельзя было снимать, я сделала то, на что раньше не была способна. Я засмеялась. Засмеялась, как в детстве, простым естественным смехом, который вырывался из меня подобно извергающемуся вулкану.
– Ванек, береги эту девушку. За ее смех я готов отдать многое, – сказал Коля, провожая нас на пороге своей квартиры.
– Оставь при себе это многое. И спасибо.
Ваня крепко пожал руку своему приятелю, я еще раз поблагодарила Колю за проделанную работу. Это то, что я хотела, да еще и за счет заведения, как выразился хозяин квартиры, когда я хотела заплатить. Мы вошли в кабинку лифта и медленно начали спускаться вниз. Дом был старым, а лифт казался очень древним.
– Ваня, спасибо тебе! – начала я, но не успела продолжить.
Его лицо оказалось очень близко ко мне, наши кончики носов соприкасались. Я поняла, что сейчас нам будет не до разговоров. И хотя на наших телах было миллион слоев одежды, я еще никогда не чувствовала себя такой нагой перед ним, даже в ту ночь, когда сама разделась перед ним. Ваня знал меня настолько близко, насколько я сама не знала себя. Он понимал мои желания, мои мысли без слов.
– Скажи, что ты хочешь сейчас оказаться в моей спальне. Просто скажи мне это! – Серые глаза горели ярким светом..
– Да, хочу!
– Тогда поехали?
– А твой отец?
Ваня одарил меня таким взглядом, что казалось, сейчас он спросит у меня, кто такой отец.
– Мне плевать. После того, как я весь день чувствую свой адреналин, твой адреналин, после того, как я видел тебя больше часа со спущенной рубашкой, мне плевать. Моя комната закрывается на ключ…
Я взвешивала в голове эту радужную перспективу. С одной стороны мне было стыдно, хотя чего мне стыдиться? Я всего лишь хочу переспать со своим любимым человеком. Я же не вожу сотни парней к себе домой! С другой стороны, стыд очень быстро исчезал, потому что близко стоящий Ваня в тесном лифте навевал очень интересные, будоражащие кровь, фантазии. Его глаза так сверкали, что способны были зажечь меня в два счета. Они обещали очень многое. И от этого я сходила с ума, а ведь, мы даже не целовались сейчас.
– Поехали!
Ваня очень быстро нашел такси, хотя из этого квартала до его дома идти было минут пятнадцать. Всю дорогу он гладил мою коленку, и, хотя его глаза светились странным, не очень понятным мне огнем, большего так и не позволял. К своей квартире Ваня почти бежал, крепко держа меня за руку. Его волнение передалось и мне. Я перестала бояться. Мне хотелось всего того, что хотел сделать со мной Ваня. Но в его доме нас ждал сюрприз. В гостиной на диване сидели мои родители и оживленно вели беседу с Сотниковым-старшим. Ваня беззвучно выругался и откинул свои ботинки в сторону. Я опешила и стояла с открытым ртом, пока Ванин папа первым не заметил нас около двери.
– О, ребята, вы пришли! А я тут пригласил Аниных родителей поболтать. Мы как раз о вас говорили…
– Добрый вечер! – вежливо сказал Ваня.
Он успел перестроиться, а в моей голове все еще пульсировала мысль о его закрытой на ключ комнате. Перспектива – штука опасная. Я тоже поздоровалась с Сотниковым-старшим и как раз снимала с шеи шарф, когда увидела в руке моей мамы бокал вина. Я долго смотрела на маму, а та старательно отводила глаза. Пожалуй, такое было впервые. И это я не про бокал.
– А ребятам могу предложить лишь лимонад. Хотите? – с сарказмом спросил Дмитрий.
– Не откажемся, но мы сами найдем, где его взять. – Ваня увлек меня за собой на кухню.
Он накинулся на меня с жадным поцелуем, прежде, чем я промолвила хоть слово. Его руки тут же оказались под моей рубашкой, гладя поясницу, а губы умело распаляли фантазии, с которыми я только что попрощалась. За ширмой, скрывающей нас от наших родителей, слышался громкий голос Сотникова-старшего, а мы целовались и не могли остановиться. Я отвечала Ване так, как могла, и, кажется, я была хорошей ученицей. Ваня оторвался от меня, тяжело дыша и тут же включил холодную воду и подставил туда руки. Я подошла к нему сзади и обняла. Мои руки сами собой поползли вниз.