Все остальные тоже разъехались, и оставалось мне праздновать так же, как и раньше: вместе с мамой готовить парочку традиционных салатов и запеченную индейку и есть все эти вкусности перед телевизором, переключая каналы. Все было обыденно. Все, кроме одного. Под тонким шелковым платьем я ощущала тонкую пленку, под ней чувствовалась моя татуировка, мой феникс, с которым я стала увереннее в себе. Я знала, что, если я упаду, я все равно взлечу, как только подлечу крылья.
Когда мы уходили от Сотниковых, я, зная, что другого шанса у меня не будет, а мама все равно когда-нибудь увидит, рассказала родителям о своей татуировке прямо в лифте. Папа, находившийся под впечатлением от рок-звезды и его сына, воспринял эту новость вполне благосклонно. Мама же кричала, как сумасшедшая. Казалось, весь дом слышал, какой непутевой дочерью я стала.
– О чем ты только думала? Это же на всю жизнь! Как ты могла? – орала она, пока я, потупив глаза, терпеливо ждала, когда двери лифта откроются.
– Милая, это всего лишь тату. У меня тоже есть, в конце концов, – парировал папа и незаметно подмигнул мне.
У папы действительно было несколько татуировок. Первую, инициалы его имени, обрамленные витиеватой рамкой, он набил на плече по дурости, когда был еще в детском доме. Вторую, маленького разноцветного дракона, извергающего огонь, он сделал вполне осознанно лет в двадцать Этого дракошу я любила в детстве обводить пальчиком, как будто я сама нарисовала его.
– Андрей, ты – взрослый! А она еще ребенок! – взмахнула рукой в мою сторону мама. – Вы как-будто издеваетесь надо мной!
– Ты сейчас в гостях пила вино, хотя мы договорились. Так что мы в расчете, – сказала я, осмелившись посмотреть в округлившиеся мамины глаза. – Ты нарушила наше соглашение, так что я могу смело разорвать контракт. Никаких кастингов съемок, показов. Или же мы обе забываем сегодняшний день и наши маленькие преступления!
Двери лифта раскрылись, и я первая выбежала из него, хотя ключи от нашей квартиры были у папы. Больше мы в тот день не разговаривали на эту тему. Я лишь показала маме, что моя татуировка не слишком большая, и она успокоилась, как-то по-новому смотря на меня, то ли с любопытством изучая, то ли оценивая.
Вечером первого января мы с папой прилетели в Вену. Город встретил нас дождем и яркими красочными огнями, горящими из каждого окна. Было градусов восемь тепла, в отличие от московских нуля, и я пожалела, что не взяла с собой шерстяное пальто. Приходилось париться в пуховике с капюшоном, обрамленным мехом, что в дождь могло представлять довольно жалкое зрелище. Но непогода не помешала нам обойти следующие два дня почти все главные достопримечательности города, а самое главное, в день приезда мы успели посмотреть знаменитый концерт Венской филармонии перед мэрией.
Ваня тоже интересно проводил свои новогодние каникулы. Он встретил Новый год на улице, стоя у зажженного костра, и сжег там проблемы всех прошлых лет. Он смотрел, как тысячи фейерверков освещают небо Рейкьявика, а вокруг под национальную музыку танцевали эльфы и тролли. А на следующий день он увидел то, что давно мечтал увидеть – северное сияние, и запечатлел его не только в своих воспоминаниях, но и своей фотокамерой. Все это я знала из скудного общения с Ваней по скайпу, потому что у нас было совсем немного общего свободного времени. Первые дни Нового года мне было почти некогда скучать по нему. Моя голова была забита музыкой лучших симфоний мира, горячим глинтвейном и красивыми панорамами. Но четвертого января папа отправился на работу на весь день, и я была предоставлена самой себе.
Я гуляла вдоль Дуная, кутаясь в пуховик, потому что на берегу реки было отчетливо понятно, что сейчас царствовала зима. Температура упала до двух градусов тепла? и казалось, еще немного и пойдет снег. Глядя на шумные компании туристов, проходящие мимо, я вдруг отчетливо почувствовала одиночество. Я знала, что с этого дня, вплоть до нашего отъезда домой, папа будет проводить все свое время на работе, и мне придется развлекать себя одной. Это пугало. Я боялась заблудиться, боялась, что кто-то опять начнет приставать ко мне, как это настойчиво делал час назад молодой немец, пока пожилая пара не соврала, что я с ними, и нечего приставать к их внучке. Понаблюдав за могучим Дунаем, посидев в кафе и зайдя в галерею современного искусства, я не нашла ничего лучше, как вернуться обратно в отель. Я как раз проходила мимо собора Святого Стефана, когда мой телефон завибрировал в сумке. Посмотрев, кто звонил, я тут же ответила. Этот голос мне хотелось слушать всегда.
– Ваня, привет! Я так рада, что ты мне позвонил!
– Привет, моя девочка! – ласковым тоном сказал Ваня. – Расскажи, что ты сейчас делаешь.
– Иду в отель. Мне надоело гулять в одиночестве.
– А поподробнее. Мне интересно, где ты сейчас.