– Стоп! – прошептал Ваня, чуть наклоняясь вперед и брызгая водой себе на лицо.
Я лишь тихо засмеялась и запрыгнула на столешницу рядом с ним. Раньше я никогда себе такого не позволяла. Но сегодня я открыла в себе новую Аню, способную вести себя очень непринужденно. Хотя нет, я просто была честна сама с собой и делала то, что хотела. Ваня вытирался полотенцем и с легкой улыбкой на губах наблюдал за мной.
– Ты же понимаешь, что если я сейчас закроюсь с тобой в моей комнате, твои родители меня никогда не простят?
– Понимаю, – сказала я, болтая ногами и видя, как на меня смотрит Ваня.
Моя юбка задралась и открывала ноги почти до бедер. Колготки на мне были еле заметными, телесными. Большого воображения не требовалось, чтобы у Вани появились свои фантазии относительно меня. Он провел одной рукой, все еще холодной из-за воды, по моей ноге вверх и остановился на границе края юбки.
– Ты издеваешься, да? – тихо спросил он, заглядывая мне в глаза.
– Да, – улыбнулась я.
На самом деле я стояла, держась за перила, у берега реки, и мне очень хотелось туда нырнуть. Теперь я знала, что вода будет не холодной, а обжигающе горячей. Моя улыбка тут же погасла, когда Ваня резко подошел ко мне вплотную. А за небольшой ширмой, на бежевом диване сидели мои родители и смеялись.
– Эй… – я попыталась отодвинуться, но Ваня крепко обхватил меня за талию.
– Настала моя очередь издеваться, – сказал он и прикусил мою нижнюю губу.
Мы опять начали целоваться, только вот сейчас это было уже похоже на нечто большее, чем просто поцелуи. Слишком близко, слишком интимно. Наши фениксы парили где-то в облаках.
– Детки, ну ка перестаньте! – тихо сказал Сотников-старший, внезапно оказавшийся рядом с нами, а затем уже громче, скорее для моих родителей, чем для нас, было сказано, – Допивайте свой лимонад и приходите уже к нам.
Ваня тут же оторвался от меня, но не отошел, лишь одернул мою задравшуюся юбку. Мои щеки конечно же покраснели, но отчего-то мне казалось, что они были красными еще до прихода Ваниного отца.
– Еще глоточек, папа! – хрипло сказал Ваня, на что его папа громко рассмеялся и захватил какую-то закуску из холодильника.
– Ну только если один маленький глоток, – весело сказал он и подмигнул нам.
Я лишь слабо улыбнулась и как только Сотников покинул кухню, спрыгнула со столешницы.
– Я еще не допил, – с блеском в глазах произнес Ваня и наклонился, чтобы поцеловать меня опять.
– Допьешь, если скажешь, что сделал Сережа такого, что ты кинулся в драку с большим количеством противников.
– Ладно, придется мучаться жаждой.
– Погоди! – Я дотронулась до его руки. – Я же все равно узнаю. Придется, правда, написать или позвонить Сереже…
– Не общайся с ним! – глаза у Вани сделались холодного серого цвета. – Я говорю это не по тому, что ты моя девушка и не имеешь права общаться с другими парнями. Можешь, хоть это мне и не очень нравится. Но с Сережей не общайся! Он плохой человек. Лицемер. Такие люди говорят при тебе хорошее, а за спиной выльют на тебя тонну дерьма. Я серьезно, Аня.
– Что он сказал обо мне? – Ваня задумчиво смотрел на меня, все еще размышляя, сказать или нет, поэтому я потянула его футболку на себя. – Ну же? Я столько всего слышала о себе, что мне не привыкать.
– Объявил, что ты завтра вечером встретишься с ним у него дома. И говорил, что ты уже была у него неоднократно.
Я выругалась. Очень плохо выругалась. Теперь я понимала Ваню.
– Скажи, что ты ему не поверил… – сдавленным голосом сказала я.
– Конечно, нет!
– Это хорошо!
– Это плохо! Я только после драки понял, что он специально говорил такое рядом со мной, чтобы меня разозлить. Вот только я не очень понимаю, зачем.
– Чтобы вывести из себя?
– Возможно, – Ваня пожал плечами, и на его лице появилось задумчивое выражение.
– Спасибо за то, что вступился за меня.
– Спасибо за то, что дала допить лимонад.
Ваня притянул меня к себе и нежно, почти невесомо, дотронулся до моих губ.
– Обращайся!
– Я буду вспоминать об этом, когда буду в душе сегодня вечером. Особенно о столешнице, – прошептал он мне в ухо и, видя мой удивленный взгляд, усмехнулся и повел в гостиную.
Сидя на бежевом диване и слушая болтовню взрослых, я все чаще вспоминала Ванину последнюю фразу. Холодный душ не помешал бы и мне.
***
Мишель стояла на пороге квартиры, в которой никогда до этого не бывала. Злость вперемешку с досадой клокотали у нее внутри и не находили выхода.
– Что стоишь? Заходи! – сказал Сережа и насмешливо оглядел девушку.
В сегодняшней драке он каким-то чудом сберег свое лицо, а Мишель повезло не так сильно. Царапины отчетливо проступали на ее лице, как будто она сильно разозлила дикую кошку. Вот только это была не кошка.
Мишель гордо прошла в просторный светлый коридор и жестом указала Сереже помочь ей снять пальто.
– Я тебе не прислуга! Разденешься, проходи в зал, – произнес он и покинул ее.
– Это немыслимо! Мало того, что я приперлась к нему домой, так еще и негостеприимный какой, – ворчала Мишель, пока с трудом снимала с себя сапоги.
– Хватит там шипеть. Иди уже сюда, – раздалось из комнаты, и Мишель, ругаясь уже про себя, направилась туда.