Я выкинула из головы эту Лену. Нам оставалось провести вместе так мало времени, что было совсем не до нее. Целоваться в лифте при посторонних оказалось очень приятно. Целоваться посреди города оказалось тоже весьма увлекательно. Мы были простыми влюбленными, гуляющими по Вене, не столько увлеченными ее архитектурой и достопримечательностями, сколько увлеченными друг другом. В этом городе, среди его жителей и туристов мы были обычной парочкой, гуляющей под руку, но никто из них не знал, как хорошо нам было, какое тепло окутало нас, какой солнечный свет освещал нас, даже если моросил дождь. Вся наша дорога была проложена счастьем. Мы шли по ней, наполняя искорками смеха пространство вокруг себя, и думали, что так будет всегда. Вечный город музыки. Вечная любовь.
А потом мы попрощались у отеля, где я остановилась с папой, и Ваня сел в такси. Небо было серое и холодное, горели новогодние иллюминации, пестрели афиши, а я все смотрела на дорогу, по которой желтая машина увезла моего парня. Все будет хорошо, на самом деле хорошо. Не могло быть иначе.
Я повернулась к отелю. Папа уже ждал меня в номере, чтобы отправиться в какой-то знаменитый ресторанчик, где на десерт подавался вкуснейший яблочный штрудель. Я сделала несколько шагов и вдруг увидела знакомую фигуру с копной рыжих волос, спускающуюся по ступенькам из отеля.
– Диана? – окликнула я ее, все еще не веря своим глазам.
Девушка затравленно посмотрела на меня, запахивая свое модное серое пальто поплотнее, и нехотя направилась ко мне.
– Аня? Какой сюрприз! – Она приобняла меня, обдав своими дерзкими духами, в которых явно чувствовался запах корицы.
– Что ты здесь делаешь?
– Я? – Ее глаза забегали, затем остановились на моей замшевой сумке через плечо. Казалось, она хотела потрогать ее, но удержалась. – Приехала по работе.
– Я думала, что ты учишься в институте…
– Одно другому не мешает. – Тон Дианы стал привычно надменным. – А ты?
– Приехала с отцом. Ты знаешь, что еще и Ваня приезжал сюда?
– Правда? – Диана теребила пояс своего пальто, сильно стараясь не глядеть мне в глаза. – И где он?
– Едет в аэропорт. Ты в порядке?
Я прекрасно видела, насколько сильно она нервничала и была в полнейшем расстройстве. Глаза были красными, и как бы она это ни прятала, все равно было заметно.
– Конечно! Жаль, что не увиделась с ним.
По ее тону я поняла, что ей совсем не жаль. Более того, кажется, она вздохнула с облегчением, когда узнала, что Вани здесь нет.
– А кем ты работаешь?
– Я? Ммм… Помощник руководителя в одной компании.
– Понятно. И ты живешь в этом отеле?
– Да. Но уже улетаю домой сегодня ночью. Ты знаешь, Аня, было чертовски приятно с тобой поболтать, но мне пора. Увидимся в Москве как-нибудь.
– Ага. Увидимся, – сказала я, обнимая ее в ответ на прощание.
“Странная она”, – думалось мне, пока я шла к папе. Всегда такая гордая, такая яркая, сегодня была совсем неброской, как будто она не хотела привлекать к себе внимания. И даже почти ни одного ругательства не выскользнуло с ее губ. “Наверное, проблемы на работе”, – решила я и направила свои мысли на ее родственника, обладателя роскошных светлых волос и не менее роскошных черных ресниц. Я все-таки написала сообщение Ване про Диану, но этим и ограничилась. Сегодня меня озаряли звезды, и я не хотела их выключать.
***
Самолет набирал высоту, оставляя под собой яркую россыпь ночного города. Мелодия все еще играла в его голове, отодвигая страх полета куда-то очень далеко. Сегодня Ваня не боялся лететь, потому что упасть сейчас было просто невозможно. Он закрыл глаза и вспомнил обрывки воспоминаний прошедших суток: изумление на лице Ани, ее широко распахнутые глаза цвета неба, когда она увидела его рядом с собой; ее смех, словно уменьшенная, приглушенная версия колоколов собора, где он ее нашел; их прикосновения, сначала несмелые, а затем слишком решительные; ее взгляды, зовущие и манящие. Аня подарила ему всю себя, не боясь ничего. Его девочка. Ваня сам удивлялся тому, что чувствовал к Ане. Она была вся его, до кончиков пальчиков. Он узнал на ощупь ее шелковистую кожу, овальную родинку на животе, маленький шрам на бедре из-за падения на велосипеде в детстве. Он узнал ее всю, вдоль и поперек.
Аня дополняла его. Она стала его музой, его вдохновением. Все, что Ваня не мог выразить словами, он выразил музыкой, красивой музыкой. Раньше он сочинял агрессивную музыку, писал странные, депрессивные тексты. Но теперь ему хотелось кричать о любви. На высоте нескольких тысяч километров он писал в блокноте текст песни, который по приезду в Москву он планировал наложить на музыку. Его стиль изменился. Теперь не было места грустным словам, ругательствам и скримам. Ему хотелось больше ударных, больше гитарных проигрышей и высоких нот. Ему хотелось петь о любви. Ему хотелось петь о